Жора-Мясник был довольно известным человеком в Гроанбурге. О его неимоверной физической силе складывались легенды. Он запросто гнул и рвал подковы, проламывал ударом кулака толстые бревенчатые стены и мог сжатием своих чудовищных рук раздавить всмятку череп быка, лошади, ну или человека. "Дорожным ремеслом", то есть непосредственно разбоем он не занимался, и зарабатывал себе на жизнь, как и следовало из его прозвища, трудом мясника, ловко разделывая туши животных, как домашних, так и тех что приносили охотники, а его старший брат Гарош, хитрый пронырливый субъект, торговал мясом в маленькой грязной лавке у самых городских ворот.
Взвесив все за и против, Ронберг решил сначала и правда попробовать разрубить волшебного пса топором, или вернее боевой секирой. Хоть собака и была внешне как из металла, пожилой бриод не слишком-то этому доверял, предполагая что возможно это какое-то наваждение. Ведь когда пес только вошел в город все же видели, что он был самым что ни на есть обычным, из плоти, шкуры и шерсти. Но даже если и правда его шкура вдруг стала металлической, попробовать всё равно стоило, считал Ронберг, ибо он не раз видел за свою долгую жизнь как мечи, секиры и пики, особенно в умелых руках, пробивали кольчуги, стальные латы и железные панцири. И здесь как нельзя более кстати пришлась нечеловеческая сила Жоры-Мясника. Он одним ударом хорошего меча перерубал надвое сразу три подвешенных свиных туши, Ронберг сам это видел и испытывал даже некий трепет от этого зрелища, ибо нечто подобное ему довелось наблюдать в дни своей молодости в жуткой битве под Каренгвудом, где доблестный сайтонский витязь Черемеш своим огромным клинком рассекал врагов от темени до паха, разваливая тела несчастных буквально на две половины. На Ронберга, молодого неопытного агронского пехотинца, это произвело неизгладимое впечатление, настолько неизгладимое что он едва не погиб в той битве, просто застыв на месте и не в силах пошевелиться от охватившего его ужаса и трепета.
Однако Жора, как прекрасно понимал Ронберг, далеко не Черемеш. Кроме своей силы Жора был также известен некоторой скудостью умственных способностей, а также определенным недостатком отваги, что возможно и мешало ему стать настоящим разбойником и зарабатывать куда больше чем в мясной лавке своего брата. Впрочем к какому-то чрезвычайному обогащению Жора и не стремился, достаточно равнодушно относясь к деньгам и вполне довольствуясь тем что у него было. В общем и целом в городе его любили, считая добродушным, не блещущем умом увальнем, над которым можно также добродушно посмеиваться и подшучивать. До определенных, конечно, границ, всерьез изводить его насмешками и издеваться мог только больной на голову человек, ибо Жора все же иногда выходил из себя и тогда всем кто оказывался поблизости приходилось не сладко. И хотя по натуре он был не злой, он за время жизни в Гроанбурге зашиб насмерть троих, без какого-то на то умысла, а просто по не осторожности, не рассчитав силу. И ничего ему за это не было, ибо кроме всего прочего сам Хишен относился к нему с юмором и большой симпатией, называя его "мой главный по мясу". И Ронберг осознавал, что ему придется приложить усилия, чтобы заставить "главного по мясу" войти за ограждение и ударить жуткого демона в собачьем обличье секирой по шее.
За Жорой послали больше часа назад, но его все еще не было. Ронберг хмурился, подозревая что Мясник, узнав зачем его призывают, струхнул и идти отказался. А те кого за ним послали, естественно и не собирались пытаться привести его силой. Но понимая что приказ они не выполнили и старый бриод будет весьма недоволен на их счет, они боялись идти назад и до поры до времени прятались в каком-нибудь кабаке, раздумывая как им поступить. А в результате все на площади впустую теряли время. Но как оказалось Ронберг был несправедлив и к Жоре, и к своим посыльным. Жора ничуть не струхнул, (правда и не до конца понял чего от него хотят), а посыльные ни в какой кабак не заходили. Вместо этого они все вместе искали соответствующую экипировку для Мясника. Ронберг сам обмолвился о том чтобы они не только привели Жору, но и прихватили бы всю нужную защитную амуницию, а также громадную жуткую полукруглую секиру у старика Балбы, у которого была коллекция разного оружия. Но слушая болтовню товарищей-бриодов, Ронберг позабыл о деталях собственного распоряжения и уже возводил напраслину на своих подчиненных.
