— Что же нам теперь делать? — Задал сакраментальный вопрос Альче.
Никто не знал что ему ответить и все осторожно косились на Ронберга. Банагодо как бы нехотя произнес:
— Может и правда проверку ему устроить? Пошлем к нему отца Боба, пусть он пса святой водой покропит. Если демон там, то он как-нибудь проявит себя, а если нет, то псу от святой воды хуже не станет.
— Как бы отцу Бобу хуже не стало, — усмехнулся Кушаф. — Видали какое пламя из глаз пса вырывалось. Спалит он святого отца и сапог не останется. Или камень в голову бросит.
— Ну и ладно, — равнодушно сказал Банагодо. — Что мы без попа не проживем что ли?
— Без попа нельзя, — твердо произнес Вархо. — Это ж не жениться, не помереть нельзя будет по-человечески.
— А ты помирать что ли собрался? — Весело поинтересовался Банагодо. — Или жениться?
Бриоды заулыбались и даже Ронберг как будто бы отошел от своей задумчивости.
— Типун тебе на язык, — беззлобно ответил Вархо.
— Да и вообще ты же вэлуоннец, — не унимался Банагодо, — вы же там все язычники. Вы ведь, — он кивнул в сторону ограждения, — вон, всякому зверью, да страшенным идолам поклоняетесь. Зачем тебе христианский поп?
— Точно, — смеясь, поддержал Эрим.
— А ты-то что смеешься?! — Тут же набросился на него Банагодо. — Вы там у себя в горах вообще на глиняный член молитесь.
Эрим насупился, а остальные развеселились. Но Ронберг по обыкновению прервал веселье и сказал, обращаясь к Банагодо:
— Давай, шутник, ступай за Бобом. Приволоки его сюда со всем его цацками и пусть он над псом обряд какой-нибудь сотворит. Поглядим чем закончится. Только не пугай его раньше времени своими россказнями.
Банагодо ушел. Ронберг поднялся на ноги, огляделся, отметил про себя что уже давно за полдень и скоро начнет вечереть. Затем приказал убрать с площади лишний народ и выставить оцепление вокруг ограждения, так чтобы к нему ближе чем на 10 метров никто не приближался. Бриоды, вполне довольные что появилось какое-то осмысленное занятие, принялись исполнять его распоряжения.
Баногодо скоро вернулся. Один. На вопрос про священника беззаботно ответил что того везут следом в телеге, мертвецки пьяного. Бриоды погрустнели, всё же они надеялись, что святой отец как-то поможет им и прояснит ситуацию. Но Банагодо принес им и другую весть. Со смехом он поведал товарищам, что в городе уже бродят самые дикие и нелепые слухи о металлической собаке. В частности уже поговаривают о том что пес этот вовсе никакой не демон, а как раз наоборот, ангел Господень, явившийся в Гроанбург дабы покарать его нечестивых жителей. И мол, все доказательства налицо. Явился в образе собаки — животного достойного и положительного. Страдания и боли, за исключением двух проклятых злобных тварей, никому пока не причинил. Мало того, "ангел" пролил божественное сияние на Жору-Мясника и на того снизошла благодать божья. Уже рассказывали о том что Жора в лавке своего брата прикоснулся к мертвой курице и та ожила. А бездетные бабы сейчас прорываются в мясную лавку и требуют Жориного благословения. Некоторые же собираются идти прямо на Расплатную площадь и обратиться за чудом непосредственно к "ангелу".
Такой поворот поверг бриодов в изумление. А затем и в горячий спор о том может ли это быть правдой. Вархо твердо стоял на том что пёс — зло и всех, кто думал иначе, клеймил спятившими дурнями.
— Вы же сами слышали, — горячился он, — как зверь сказал, что мы, грешники, будем вопить и корчиться, когда он будет нас в аду огнём жечь! И что ж по-вашему нас в аду над угольями коптить ангелы будут?!
— Ну ты тупой, Вархо, — сказал Кушаф. — Пёс же просто стих прочитал, который к ситуации подходил. Если не ошибаюсь, это из трагедии "Лампа Эратосфена", сцена третья, акт первый: "Явление огненного зверя".
Такая ученость на минуту смутила необразованного вэлуоннца.
— Но я конечно не говорю что это означает будто он ангел, — примирительно добавил Кушаф.
Однако Мелис, которого эта новая идея крайне захватила, повергнув даже в некий благоговейный восторг, и который уже обдумывал как бы свою бездетную сварливую жену свести с волшебной собакой, в тайне надеясь что это поможет супруге не только понести, но и улучшит её характер, возразил:
— Но стихами-то небось только ангелы разговаривают! Демоны и черти они же дикие и тёмные, вон как Эрим, которого попроси рифму к слову "стол" придумать, так он сто лет думать будет и ничего не придумает.
Горец недобро поглядел на Мелиса и сказал:
— Пожалуйста. Стол — деревянный.
— Сам ты деревянный. Рифма это когда слова в конце звучат одинаково, — благодушно объяснил Мелис, — огонь — ладонь, вода — звезда, стол — ушёл. Понял, балда?
— А по зубам не хочешь? — Спросил Эрим, поднимаясь со ступени.
Однако Баногодо схватил его за плечо и, дружески похлопав по могучей груди, насмешливо сказал:
— Да ладно, Эрим, оставь ему хоть зубы. Он ведь со своей страшной женой и руками до колен всё равно что калека.
Всякое благодушие тут же покинуло Мелиса.
— У кого это до колен?! — Угрожающе спросил он.
— То есть насчет жены возражений нет? — Усмехнулся Кушаф.
