– Лучше, если бы ты почаще была с ней, чтобы ребенок почувствовал, что у него есть мать! Отведи ее куда-нибудь, поиграй с ней, купи ей что-нибудь!
– Да я ей накупила уже!
Ивана сначала вытащила из пакета розовые детские туфельки с белыми цветочками, два чудесных платьица, кепку и голубой спортивный костюм.
– Какие красивые туфельки! – восхищенно радовалась Ангелина, нетерпеливо натягивая их на босу ногу, а потом, надев и платьице, побежала в коридор, чтобы покрутиться перед зеркалом.
– Это мне папа купил? – из полутемного коридора спрашивал мать радостный, счастливый детский голос.
– И папа, и я. Это мы вместе купили.
– Где вы это украли? – шепотом обратилась Мария к Иване.
– Почему украли? У Стефана есть деньги.
– Да знаешь ли ты, сколько это стоит? Я не вчера родилась.
– Мы это купили у фарцовщика.
– Значит, у вора?
– Ну и что? Торговцы – это те же воры, которые за такой же товар просят втрое больше, а воры – это торговцы, которые тот же товар продают по реальной цене. Торговцы, если уж хочешь знать, и в скидки включают свою выгоду, а воры – только цену своего риска плюс реальную стоимость товара. Знаешь, когда бы я смогла все это купить Ангелине в магазине?
– Бабушка, посмотри, как мне идет это платье! – звала из коридора Ангелина, крутясь перед зеркалом.
Видя, что дочь с каждым днем все глубже падает в пропасть наркомании, Мария Савич мучилась над неразрешимым вопросом, как освободиться от Стефана, которого она считала единственным источником всех несчастий дочери. Но ничего не приходило в голову, а все ее советы Иване заканчивались ответом, упакованным в вопрос:
– Чем он тебе мешает?
Обеспокоенная мать решила взять дело в свои руки, но не знала, как это лучше сделать.
В тот день была суббота. Мария планировала тихий выходной день провести на огороде недалеко от дома, сразу же за последними домами в их квартале. Территорию, разделеннцю на участки, районная управа сдавала в аренду и давала возможность жителям отдыхать на природе и наслаждаться овощами, выращенными собственными руками. Она сложила в сумку ножницы для стрижки живой изгороди, кухонный нож, термос с водой, кусок сыра и несколько бутербродов. Перед ней подпрыгивала внучка, радуясь, что проведет весь день на природе, играя с детьми, которых по выходным на соседских участках было пруд пруди.
– Ангелина, подожди меня у качелей. Я пойду посмотрю, что там мама делает, и сразу же вернусь, – сказала она девочке, направляясь к подъезду Иваны.
В квартире она застала Стефана, он растянулся во весь рост на диване, голый по пояс, с интересом смотрел какой-то телевизионный сериал.
На приход Марии он не обратил никакого внимания или сделал вид, что не заметил ее появления, внимательно следя за действием в фильме на телевизионном экране.
– Стефан, что ты здесь делаешь? – обратилась она к нему строго.
– А что здесь делаешь ты? – отрезал он сытым тоном без тени уважения.
– Я пришла к своей дочери, а ты?
– А я вернулся к своей жене и ребенку.
– Я вижу, как ты вернулся к ребенку, когда малышка постоянно у меня. Я для нее и отец, и мать, и бабушка. Одним словом – все.
– Так вот, чтобы ты знала, больше так не будет. Теперь она будет жить с нами.
Внутри Марии будто что-то оборвалось, что-то неожиданно сломалось, и она, открыв сумку, достала из нее небольшой кухонный нож. Направив его на Стефана и потеряв контроль над собой, она выпалила:
– Вон отсюда! И чтобы я тебе здесь больше не видела!
На острие ножа блеснула искра света, отраженная от стеклянной двери балкона.
Рассчитывая, что зять испугается, давая понять этому нахалу, что с ней шутки плохи, и тем самым надеясь спасти дочь от всех опасностей, которые ей приносило общение с этим типом, Мария направилась к Стефану. Он резко поднялся с дивана и в прыжке попытался выбить у нее из руки нож. Мария, более крупная, чем он, уклонилась в сторону, и они стали ожесточенно бороться в узком пространстве между телевизором и балконной дверью. В какой-то момент Стефан вскрикнул и со всех сил оттолкнул ее от себя.
Открыв от неожиданности рот, с огромными от ужаса глазами, все еще держа в руке нож, Мария смотрела на исход их борьбы. На несколько сантиметров ниже ключицы, с правой стороны груди Стефана, из раны, глубину которой она оценить не могла, сочилась кровь.
– Вызывай полицию! – кричал Стефан Иване, сжимая рану рукой.
– Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – крикнула Ивана, до сих пор молчаливо следившая за развитием событий, и схватилась за телефон.
Стерев с ножа кровь и вернув его в сумку, Мария, молча, словно в трансе, стала спускаться по ступенькам.
«Что это на меня нашло? – задавала она себе один и тот же вопрос, ведя внучку за руку. – Теперь они будут заботиться о девочке, а свою жизнь угробили своими руками. Нет, Ангелину я им не дам. Не дам, хоть режьте!»
– Бабушка, о чем ты задумалась? – щебетала девочка, ласково глядя на нее большими светлыми глазами.
– Ни о чем, счастье мое. Просто так задумалась, нам надо будет поливать огород. Давно не было дождей.
– Если надо, я тебе помогу. Прошлый раз мы оставили мою лейку в сарае.
