Ей могут писать только те, кто добавился к ней в друзья. Значит, я сначала должен обозначиться, а потом писать, если она позволит.
Нет, не стоит… Я не должен так светиться и палить свое отношение к ней.
Закрыл ее профиль, и вообще вышел из сети. Закинул телефон подальше.
Нафига он нужен, если тому, кому ты действительно хочешь написать, делать этого ни в коем случае нельзя?
Нет, диалогов неотвеченных у меня полно было, краем глаза заметил: Питерский, Данил с Назаром, еще парни с плавания, Дина опять же… Но я ни с кем из них сейчас говорить не хотел.
А с кем хотел — тому не знал, что сказать, да и вообще делать этого нельзя!
Как же меня бесят эти законы декораций. Я хочу жить не так, как живу, но все равно продолжаю играть свою роль в дешевых и тупых декорациях. Потому что так надо. Потому что это кому-нибудь нужно. Потому что если я начну делать то, что хочу я, будет беда.
Потому что никто не поймет.
Потому что ЕЙ это не надо.
Одно сплошное «потому что»…
Дома меня ждала мама. Она уже сняла платье и в домашнем расхаживала по моей комнате, ожидая, когда я вернусь.
— Господи, Кристина! — всплеснула она руками, как только я оказалась в своей спальне. — Ты вся мокрая! Где ты была?
— Я в душ, мам, — прошла я мимо нее. — А после мы поговорим, если хочешь. Я все равно не усну сегодня долго… Но ты можешь меня не ждать и идти отдыхать.
— Я дождусь тебя, — твердо сказала она.
— Хорошо.
Теплая вода помогла согреться. Всю грязь с себя я смыла и с радостью избавилась от холодной, липкой и мокрой одежды.
Оделась в сухое, надела носки и уселась в кровати напротив мамы. Она все же осталась ждать меня. Видимо, сегодня ей тоже не до сна и не до брачной ночи, так сказать…
— Извини, я в одеяле посижу, — сказала я ей. — Очень замерзла.
— Конечно, грейся, — кивнула она, с тревогой глядя на меня. Как я уже отвыкла от этого взгляда. В последнее время ее только ее муж интересовал… — Может, тебе чая принести? С медом?
— Не надо ничего, мам, — улеглась я удобнее, закутавшись в одеяло. Думала, что теперь не усну после пережитого, но в тепле и сухости глаза стали закрываться сами собой. — Что-то я…устала…
— Не заболела ли? — Она протянула руку и коснулась лба, потом попробовала его губами. — Вроде бы не горячий…
— Да нет, мам. Просто день был тяжелый.
— Ты напугала меня, Кристиночка, — сказала мама негромко. — Ну куда ты убежала? Неужто тебе так плохо с нами? Я думала, что так будет лучше для нас, для тебя… Володя хочет стать тебе отцом и дать образование.
Я громко зевнула и закрыла глаза окончательно.
— Ладно, — вздохнула мама и поправила мое одеяло, совсем как в детстве. — Отдыхай, я просто посижу с тобой.
Незаметно для себя я провалилась в сон, а ночью проснулась от жара и высокой температуры…
Мама просидела со мной пол ночи, приносила лекарства. Кажется, моя прогулка под дождем все же вышла мне боком… Но был и плюс — никто не приставал ко мне с разговорами, давая поспать и восстановиться. Из комнаты выходить тоже не приходилось, и я была этому рада. Все домочадцы мне были не по душе, и встречаться с ними лишний раз совершенно не хотелось…
Только первое сентября, которое будет уже завтра, я, очевидно пропущу, как и первую неделю занятий…
— Выходи, — сказал я в трубку телефона и нажал кнопку завершения звонка.
Я ждал Дину возле ее дома. После репетиции с парнями заехал к ней, чтобы поговорить. Она предлагал увидеться и погулять, но мне не хотелось, отмазался делами, которые необходимо было уладить перед школой.
Заходить в дом не рискнул. Не хотелось снова встречаться с ее сводной сестрой. Потом мне тяжело уснуть. Но все равно невольно скользил взглядом по окнам, где была ее комната. В надежде просто увидеть…
Сердце ухнуло вниз, когда занавеска в спальне Кристины зашевелилась. В окне появилась и сама Кристина, которая смотрела куда-то вдаль. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату и тут же ушла. Занавеска вернулась на место, а сердце в груди так и тарабанило.
Она даже не посмотрела вниз, но, наверное, к лучшему…
— Привет, — Динка наконец пришла и уселась рядом со мной на пассажирское сиденье.
— Привет, — сухо ответил я.
— А чего мы никуда не поехали, так и будем разговаривать в машине?
— Я ненадолго.
— Почему?
— Я занят.
Она потянулась к моим губам, но я увернулся от поцелуя.
— Ну что такое? — надула губы Дина. — Ты из-за этой дурочки злишься на меня? Так она тебя обзывала, овца!
Я посмотрел внимательно на нее. Выгородить себя решила? Впрочем, Снегурочка могла меня и поливать, и на то полно причин.
— И это повод запирать человека на свадьбе ее матери? Да и вообще — повод запирать? Ты с ума сошла, Дин?
— Ты будешь со мной ругаться из-за этой нищенки? — возмутилась она.
— А я не ругаюсь с тобой, — пожал я плечами. — Я просто разочаровался, Дин.
— Разочаровался? В чем?
— В тебе.
Она уставилась на меня, потеряв дар речи.
— Ты превращаешься в отбитую стерву, которая берегов не видит, — честно сказал я. — Ты считаешь возможным запирать других людей в чулане, угрожать их жизни. Было такое?
— Нет, — тут же якобы невинно захлопала она глазами. — Ну, чулан только…
