— Ольшанский собственник, Ари. И если он увидит, что на его собственность посягает кто-то другой, его накроет до чертиков.
И ничего не докажешь. Хоть теперь сам убедился.
Демид именно тот мужчина, который точно знает, чего хочет. А главное, кого.
Я украдкой следила за ним, жадно подмечая каждую перемену. Он стал ещё шире в плечах, стричься стал ещё короче, черты лица стали жестче, более выраженными.
В остальном Демид тоже изменился. Стал более взвешенным, основательным, что ли. Как дом, у которого появился фундамент.
Раньше Ольшанский напоминал мне хищника, который идет по следу и роет землю в поисках добычи.
Теперь он тот, кому эту добычу приносят. И который просто сидит и ждет. Спокойный, взвешенный, расчетливый. Уверенный в том, что принесут.
Сегодня у нас первый раунд переговоров. Встреча назначена в деловом центре, мы с Феликсом приезжаем заранеё.
Кстати, возможно мое участие для Демида снова окажется сюрпризом. Вчера не назывались ни должности, ни регалии. Я совладелец компании Феликса, этот проект наш совместный.
У нас есть ещё один совладелец. Он не ездит на переговоры, старается больше быть в тени, таким образом спасая нашу репутацию.
Таким было требование Феликса к отцу — вывести бизнес в легальную сферу. На этих условиях он и взял фамилию Ди Стефано.
Для меня отношения между Феликсом и Винченцо были загадкой. Я знала только, что он долгое время отказывался общаться с отцом, и фамилия Фокс даже не материнская. Феликс сам ее выбрал, когда стал совершеннолетним.
Подозреваю, отсюда и появился Зорро в первую нашу встречу.
Я предложила Феликсу план по охлаждению серверов, разработанный отцом. Совершенно гениальный план. Папа придумал опустить их под землю. Толща воды обеспечит нужную температуру для естественного охлаждения.
Изящно и рационально.
Взамен я хотела одного — обезопасить своего ребенка. И я предложила Феликсу сделку.
Ответ я получила на следующее же утро.
— С тобой хотят поговорить, — сказал он вместо приветствия. И мы в тот же день вылетели на Сицилию. Причем на частном самолете, который явно принадлежал не Феликсу.
Я догадывалась, куда мы летим, но лишних вопросов задавать не стала. Если это приближало меня к цели, я готова была лететь на Луну.
Из аэропорта нас забрал водитель на бронированной машине, и мы отправились в дом сеньора Ди Стефано.
Таких домов я не видела в своей жизни. То ли дворец, то ли крепость. Не хватало рва, кишащего крокодилами, и подвесного моста. Наш с папой дом по сравнению с ним тянул максимум на флигель для прислуги.
Феликс вел себя так, будто эта обстановка для него абсолютно привычна и естественна. Я не удержалась и спросила:
— Ты часто здесь бываешь?
Он ответил нехотя:
— Я здесь вырос.
— Ты уехал потому что поссорился с отцом?
— Я сбежал после того, как узнал, что он мой отец, — помолчав, сказал Феликс. — Моя мать работала у него прислугой.
Это прозвучало так неожиданно, что я не смогла скрыть изумления.
— Сколько лет тебе было, когда ты это узнал?
— Не помню, — качнул он головой, — кажется, тринадцать. Да, точно тринадцать.
— А потом?
— Меня поймали почти сразу и вернули домой. А затем отправили учиться в Итонский колледж. Это частная школа-пансион для мальчиков, слышала про такой?
Я кивнула, полностью шокированная услышанной историей.
— Значит ты тоже рос в пансионе?
— Да, с тринадцати до восемнадцати лет.
— А я с девяти.
— Я в курсе, — кивнул Феликс. — Оттуда я, кстати, тоже пытался сбежать. Не вышло....
Машина въехала в тяжелые ворота и покатилась по шуршащему гравию.
— Но почему... — начала я, но Феликс меня перебил, глядя перед собой, как будто он и говорил самому себе:
— У Винченцо был сын, мой единокровный брат. Он был старше, его готовили быть приемником семьи. Но он родился больным, со слабым сердцем. Его звали Маттео. Маттео умер, и тогда перед Винченцо встал выбор: или назначить преемником кого-то из своих капореджиме, или отдать трон сыну прачки.
Феликс умолк и уставился в окно, а я поняла, что Винченцо Ди Стефано выбрал второе. Но его сын так и не смог простить, что его держали на скамейке запасных.
Для меня услышанное оказалось шоком. Теперь, когда я узнала о его детстве и юности, мое отношение к Феликсу изменилось. Сложно противостоять такому отцу как Винченцо. В этом я смогла убедиться, когда с ним встретилась.
— Выйди, Фелисио, — сказал он сыну, не здороваясь.
Винченцо Ди Стефано принимал нас в своем кабинете, сидя за громадным столом. А мы стояли перед ним как присмиревшие и притихшие школьники перед грозным директором школы, обрисовав перед этим все парты непристойными картинками.
Феликс даже не двинулся с места.
— Я хочу знать, что ты ей предложишь, — ответил он спокойно, но это внешнее спокойствие явно давалось ему с трудом.
— Выйди! — грозно повторил Винченцо и добавил жестко: — Как может человек, который пришел за помощью, поверить моему слову, если в него не верит собственный сын?
Феликс дернулся, но все же вышел и прикрыл за собой дверь.
— Это его ребёнок? — спросил Винченцо в лоб. Его это Феликса.
