Какого хера возле Феликса сидит Арина? Или мы теперь на переговоры ходим с любовницами?
Но заминка эта секундная, я мгновенно беру себя в руки. А сам лихорадочно пытаюсь вспомнить, была ли в списках переговорной команды Арина Покровская.
Возможно. Она могла там быть, почему нет. Это не уровень генерального директора изучать списки сопровождающих с приглашенной стороны. Для такого у меня есть целая команда.
Я знал, что говорить мы будем с Феликсом, Арины в моем распорядке дня не было.
По ходу будет.
Преодолеваю желание ослабить узел галстука и следую примеру своих замов. Здороваюсь с Феликсом, киваю Арине. Как будто мне похуй. Как будто я не трахал ее полночи во сне.
Но во сне не наяву. Следом за заместителями усаживаюсь за стол. Раз уж я проебал присутствие Арины, интересно послушать, в каком качестве она здесь.
Пинками выгоняю из головы видения этой ночи и первым начинаю говорить.
— С нашими предварительными предложениями вы ознакомлены. Теперь мы готовы выслушать вас.
— Да, нас устраивают цена и сроки, — кивает Феликс, — остались вопросы технологического характера. Об этом лучше расскажет госпожа Покровская. Арина? — он поворачивается к Арине.
Может это ошибка? Но походу никакой ошибки, Арина берет пульт, и у меня чуть не падает челюсть.
Арина и технологии? Даже я туда не лезу. Вникаю ровно настолько, чтобы контролировать процесс. А у неё такой вид, будто она реально разбирается.
На экране вспыхивает трехмерная проекция титанового корпуса, в который Феликс хочет запаковать свои сервера и вспомогательное оборудование. И которые я должен для него изготовить.
— Наше оборудование находится внутри вулканической породы с пористой структурой, поэтому нам нужна защита от температурных перепадов... — она говорит быстро, уверенно, и я мысленно охуеваю.
Не могу поверить. Не верю, хоть убейся.
Это не дочка Глеба. Не зря она мне вчера другой показалась. Та Арина читала любовные романы и плакала от того, что я не подарил ей колечко, когда предложение делал. На одно колено не встал и цветочки не подарил. Она из-за этого паспорт ножницами порезала и в мусор выбросила.
Этой Арине нахуй не нужны ни цветочки, не колечки. Ей блядь титановый корпус нужен. А паспорт она сейчас не то что ножницами резать не стала, даже думать не хочется, что бы она с ним сделала.
В разговор вступают мои замы, это больше в их компетенции. Что там необходим за сплав и на сколько это увеличит себестоимость. Сам исподлобья наблюдаю, как легко и свободно она отвечает на все вопросы.
Глебчик такое любил, да. Он успел до того, как стал бизнесменом, поработать инженером на заводе. И он точно знал, что делать с островом, потому и отжал его у Феликса.
Но Арина, блядь? Как?
Что я пропустил?
Она же на финансах училась, и я не помню, чтобы она там была в авангарде. Что произошло за эти три года?
Как обычно и бывает на переговорах, обе стороны приходят к решению, которое плюс-минус устраивает всех. Мы с Феликсом ещё раз утверждаем пункты, по которым следует внести изменения, и согласовываем сумму сделки.
Он выглядит слишком довольным, чтобы я вот так просто его отпустил.
— А теперь я хотел бы поговорить с госпожой Покровской, — говорю, не глядя на неё. Феликсу в глаза смотрю. — Конфиденциально.
Он едва заметно дергается, бросает быстрый взгляд на Арину.
Она чуть заметно кивает. Мои замы убираются первыми, Феликс последним. Ещё и смотрит напоследок с нескрываемой тревогой.
А я дожидаюсь, когда за ним закроется дверь, и откидываюсь на спинку директорского кресла.
_____
Признаю, мне хотелось его зацепить. Задеть. Заставить сбросить маску холодного безразличия и деловой вежливости. Пусть ненадолго, хоть на одну секунду, но захотелось увидеть того, живого Демида, который против воли, но все ещё живет в моей памяти.
Когда Феликс обратился ко мне, я внутренне напряглась и из-под полуприкрытых век впилась взглядом в лицо Ольшанского. Но хоть сейчас-то он должен выйти из равновесия? Даже просто от неожиданности посмотреть на меня другими глазами.
Но похоже я снова ошиблась. Это больше не маска. Теперь это и есть Демид. И скучающее, чуть насмешливое выражение его лица очередное проявление его сущности.
Вчера вечером он увез с собой ту сногсшибательную красавицу, которая была с ним на приеме. Я до сих пор могу живо представить все, что он с ней делал ночью. И сейчас сидит как безмолвная железобетонная статуя с полным безразличием в глазах.
Ему наплевать, что я действительно разбираюсь в технологическом процессе. И во всем, что касается техобслуживания серверов, тоже. Ему и было на меня наплевать.
Папа бы удивился, я знаю. Удивился бы и обрадовался.
Он хотел сделать из меня финансиста. У него у самого мозг был как компьютер, для него не существовало невозможных решений.
