Девочка больше, крупнее, но это ничего не значит. Она вполне может быть младше Кати. Просто моя малышка все ещё похожа на беззащитного котенка. В руках своего отца она бы совсем утонула.
Только ему не надо. У него уже есть.
Точно такая же, как под копирку.
Грудь сдавливает, я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Господи, как же больно. Как же это, оказывается, больно.
Я никогда не думала, что Демид захочет по своей воле стать отцом. Я до сих пор уверена, что скажи я ему на тюремном свидании о беременности, он бы потребовал сделать аборт.
Он говорил о рычагах воздействия, что дети это дополнительные риски.
Но оказывается, это касается только детей предательниц. Это они несут одни проблемы и риски. От хороших, порядочных женщин рождаются нужные дети, которые не мешают делать бизнес своим отцам.
Я даже знаю имя девушки, которая сейчас обнимается с Демидом.
Соня. Ее зовут Соня.
Откуда знаю? У него было такое же выражение лица, когда она позвонила.
Демид целует ее в макушку, она обнимает его за талию. А я стою, прилипнув к перилам, и не могу заставить себя не смотреть.
Тело бьет крупная дрожь. Я ведь уже забыла, отбросила и пошла дальше. Почему же все снова вернулось и накатило с новой силой? Почему я не могу просто развернуться и уйти?
Да потому что он смотрит на них с нежностью.
На эту девушку и ребенка он смотрит с такой нежностью, которой у него не нашлось ни для меня, ни для моей девочки.
От жалости к ней сердце рвется в клочья. От ревности истекает кровью.
Да, я ревную. К ним обеим ревную, потому что это его семья. Я оказалась недостойной, он нашел мне замену. Очень быстро нашел, между нашими детьми не такая большая разница.
Соня — я угадала, это Соня, я прочла по его губам — отрывается от Демида, обращается к ребенку. Протягивает руки. Девочка мотает головой, отчего темные кудряшки разлетаются в стороны. Точно как у Кати...
Малышка снова обхватывает шею Демида, он гладит ее по спине и внезапно поднимает голову. Я продолжаю стоять, вцепившись в перила.
И тогда наши глаза встречаются..
Я её почувствовал раньше, чем увидел.
Даже не её, взгляд. Прожигающий до косточек. Испепеляющий.
Пчелка болтала, я слушал. И вдруг обожгло. Поднял голову и осёкся. Увидел, как она стоит на верхней террасе, вцепилась руками в перила и смотрит на меня, не отрываясь.
И я смотрю.
Первым желанием было перемахнуть через все эти ограждения, схватить за плечи и встряхнуть. Спросить
И почему-то внутри зреет уверенность, что она бы ответила.
Но у меня в руках ребёнок, и я продолжаю стоять и молча смотреть в её глаза, полные немой боли.
Что случилось? Что произошло за такой короткий отрезок времени?
Всего несколько часов назад она сидела в моем офисе спокойная, как статуя Будды. Что так внезапно изменилось?
Увидела меня в обществе Софии и Пчелки? Не думаю, что жена моего брата и моя племянница могли так ее впечатлить. Я же не с любовницей пришел. А даже если бы и с любовницей. Арина тоже не сама.
Феликс подходит, встает у неё за спиной. Много бы я дал, чтобы услышать их диалог.
Арина глубоко дышит — я даже отсюда вижу, как высоко вздымается ее грудь. Молчу о том, что она стала больше. В присутствии ребенка стараюсь на таком внимание не акцентировать.
Так они сука сами в глаза лезут...
Феликс ведет себя странно. Его движения вызывают тихое бешенство.
Он к Арине не прикасается. Что блядь это означает?
Упирается руками в перила рядом, что-то тихо говорит, заглядывает в лицо. Она закрывает глаза и кивает. Опускает голову. Разворачивается и уходит, Феликс идет за ней.
— Демид! — меня берут за уши и тоже разворачивают. Передо мной оказывается улыбающаяся мордаха с блестящими черными глазами и ямочками. — Ты меня слушаешь?
— Слушаю, Пчелка, — оборачиваюсь, ищу глазами Соню. Она подходит, смотрит с тревогой. Усаживаю Майю на пластиковую горку, которая заканчивается большим таким тазиком с цветными шариками. — Сонь, придержи.
Она с готовностью перехватывает ребенка, Пчелка возмущенно надувает губы. Она сейчас вылитый ее папаша, он тоже так дулся в детстве.
— Я сейчас вернусь, честное слово! Пять минут, и твой дядя Демид будет снова в полном твоем распоряжении, — обещаю девочке.
— Демид, что-то случилось? — тихо спрашивает Соня, придерживая Майю на горке.
— Все нормально. Мне просто надо отойти ненадолго.
Срываюсь с места, бегу в вестибюль ресторана. Выхватываю взглядом тонкую фигурку у окна. Феликс рядом говорит по телефону. Арина стоит, повернувшись спиной. Закрывает лицо руками, плечи вздрагивают.
Блядь, она что, плачет? Этот уебок ей что-то сделал? Или они поругались?
Я знаю, что они имеют полное право послать меня нахуй. Я знаю, что это не мое дело. Я все это блядь знаю. Только не летаю...
Подхожу к Феликсу, он как раз закончил разговаривать, прячет телефон в карман.
— Что ты ей сделал? — еле сдерживаюсь, чтобы не зарядить в табло.
Сказать, что Феликс в шоке, это ничего не сказать. Арина оборачивается, глаза блестят. Значит я не ошибся.
