Она переводит взгляд под ноги, ковыряет носком кроссовка асфальт.
— Я не готова к отношениям. Ни с кем. И еще Аня сказала, что у тебя каждый день новые женщины. Очередной становиться не хочу. Не все это могут понять, но такое не для меня.
— А если у меня все серьезно?
— Этого не может быть.
— Почему?
— Ты вчера был в этой куртке. И сегодня в ней же.
— А, извини, вещь в чем виновата?
— Вещь ни в чем. У тебя наверху следы от помады, блестки налипли. А вчера их не было. Поэтому я в серьезность не очень верю.
Сука. Так легко спалиться.
— Так я не виноват. Рядом целовались, на меня попало.
Девчонка улыбается, но отрицательно покачивает головой.
— Не прокатило, да? Саш, я уже взрослый мужчина и оправдываться не буду, — говорю уже серьезно, — но своей женщине изменять не буду.
Она дотрагивается до сжатой в кулак ладони и смотрит в глаза:
— Ей очень повезет, Шамиль. Вы красивый и интересный мужчина, и… Просто то, что для Вас смешно, для меня очень серьезно.
Поднимаю брови: — Мы снова на "вы"?
— Да. Так правильнее.
… На следующий день Саша не отвечает на сообщения и звонки, а когда я, накрутивший себя, подъезжаю к дому, узнаю от брата, что ночью у девочки поднялась высокая температура и она спит после укола скорой. Весь день провожу возле ее постели, но она не просыпается до вечера. Ночью меня дергают по важному делу, а в обед звонит Анька, что Саша все-таки уехала…
И вроде бы уехала и уехала. Не получилось — отпусти. Но я стою, подняв лицо под осенний дождь, и ощущаю внутри пугающую пустоту. Она уехала и забрала с собой мое сердце, оставив только орган, который продолжает перекачивать кровь. Кого я обманывал, что не верю в любовь? Себя не обманешь…
Саша.
"Ты будешь хорошей мамой". Слова звучат, как приговор. Хотя нет. Как приговор прозвучало обратное после обычного обследования для карточки. Прикрываю глаза, вспоминая, что врачу что-то не понравилось в анализах, предложили сдать углубленно, а потом… С чего вообще ко мне прицепились? Обычная студентка, разве не проще было вписать показатели в карту и пройти мимо!? Но мне, очевидно, попалась слишком вдумчивая.
Одно дело знать в теории, а другое… А другое — видеть улыбающееся лицо любимого мужчины, который накануне говорил, что всё серьезно. И я парила от мысли, что моя сказка сбывается. Сколько еще раз жизнь щелкнет по носу, чтобы показать: не бывает сказок. Надо все рассказать, чтобы не оставалось никаких иллюзий. Но я даю слабину и молчу.
Давид списывает перемену настроения на волнение, и я сейчас рада такой передышке. Да и чего говорить, переживаю. С ним в моей жизни столько всего впервые.
Вопреки всем нервам, родители Давида отнеслись ко мне очень хорошо. Папа такой улыбчивый, а мама… она меня покорила сразу и навсегда. Теперь понятно, в кого Давид такой — добрый, веселый, внимательный. Пока мужчины курили, Агата Львовна успела рассказать множество историй из детства сына. Вот уж он не давал родителям спокойно спать!
Стоически проглатываю разговоры про внуков. Они обязательно у нее будут. Я даже могу их представить. Детей с глазами темного шоколада. Похожих на своего папу. Таких любимых и желанных. У бабушки на руках. Могу себе представить тёплый взгляд Давида, когда его мама возьмет внука на руки впервые. В их жизни всё это будет. Обязательно. Всем сердцем им этого желаю. Просто… просто я этого всего не увижу…
Не могу смотреть в любимые и родные глаза. Чувствую себя предательницей. На вопрос, куда хочу поехать, отвечаю, что домой. И лучше бы ему отпустить меня на такси. Надо успокоиться, чуть больше времени, чтобы собраться с мыслями. Рядом сейчас слишком невыносимо. Я не заслужила его любви и заботы. Чем дальше, тем отчетливее это понимаю. Когда уже готова признаться, на телефоне Давида раздается звонок, и он до дома обсуждает банкетное меню.
Не иначе, как это был знак помолчать. Выскакиваю из машины сразу, стоит только остановиться, и машу мужчине рукой. На лице проскальзывает недоумение, но собеседник отвлекает и Давид уезжает. А я стараюсь себя отвлечь работой и делами. Если нет времени думать об отвлеченном, время проходит продуктивно.
Готовлю ужин, параллельно разговаривая на громкой связи с тетей Светой. Для всех она строгая Светлана Борисовна, а для меня давно стала тётей. С тех пор, как на выходные начала забирать к себе. Она рассказывает последние новости, хвастается хорошей рассадой в этом году. И я радуюсь вместе с ней, что весна теплая, а значит, она может пораньше высадить томаты и перцы. Мы прощаемся только тогда, когда слышу звук подъехавшей машины. Знаю, что сейчас Давид зайдёт в домик охраны, покурит с Владимиром Олеговичем. У меня есть минут пять. Быстро сервирую стол и бегу в комнату Тима. Еще днем решила, что спать лягу в ней.
