Валя поинтересовалась, где сестре хотелось бы работать? К чему душа лежит?
– Не знаю, у меня нет никакого образования, я всю жизнь была домохозяйкой. Хотя, погодите, могу коров доить.
Все рассмеялись.
– Мне думается, – сказала Валя, ей будет интересно в нашем музее. Есть у нас работа, не требующая специального образования, – это смотрители. Будешь иметь дело с произведениями искусства. Там ты расширишь свой кругозор, и, надеюсь, работа понравится. Зарплата, к сожалению, маленькая, но со временем можешь освоить какую-нибудь профессию на платных курсах.
Петя и Алина пришли позже: они были в гостях у профессора Радионова.
– Петя, как всегда, с букетом красивых цветов, – сказала Лена и крепко обняла брата.
– Цветы – это моя слабость. Ближе к пенсии займусь разведением цветов. Ты лучше расскажи, как удалось вырваться из степи? Наверное, Жасан будет в ярости? – спросил Петя.
– Для него это сильный удар: сначала дочь, а после жена. В душе мне жалко его, хотя сам виноват.
– Я боюсь, как бы отец не явился сюда и не забрал нас, – испугалась Айгуль.
Как это заберет? – удивилась бабушка. – Здесь ему не пустыня. Он уже один раз украл мою дочь, второго раза не будет.
Лена была уверена, что Жасан не осмелится в Москву: он не знает языка и боится затеряться в большом городе – об этом сам не раз говорил. А если решится на такое, то Кират отправит нам телеграмму.
– А твои домашние уже знают о твоем побеге? – спросил Петя.
– Еще нет. Завтра пошлю им телеграмму, что остаюсь в Москве навсегда. Хочу еще послать подробное письмо.
– Но стоит ли? Они не поймут твои мысли и чувства.
– Все равно напиши, – дала совет мама. – Пусть знают, что у тебя были чистые мысли.
Едва Жасан с Киратом вернулись в аул из райцентра, отец тотчас собрал сыновей в комнате. Когда все расселись за столиком, хмурый отец обратился к сыну:
– Ну-ка расскажи им, что сказала твоя мать перед отъездом.
Запинаясь, Кират передал беседу с матерью. Правда, о своем желании учиться и жить в Ташкенте он умолчал.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Совсем непросто было поверить в такое, ведь речь идет об их матери. Это не укладывалось в голове: как она могла бросить семью, где был достаток и благополучие? Почему столь жестокой оказалась их мать?
– Может, она заболела, что-то с головой? – высказался старший сын, иначе как объяснить ее поступок.
Отец молчал: он был совсем разбит – унижен, осрамлен перед всеми. Жена сбежала, какой позор!
– Точно, наша мама заболела, иначе такое не сделала бы! Это неслыханное дело! – возмутился Сулейман. – Отец, а вы что думаете?
Жасан молчал, потупив взор, но все же сказал глухим голосом.
– Ваша мать не похожа на сумасшедшую. Тут кроется что-то другое. Все ее слова о красивой жизни, об образовании – это пустая болтовня. Мне думается, в Москве ей нашли русского мужа.
Такие слова для сыновей оказались столь ужасными, словно их тела облили кипятком. Хотя в такое они не верили.
– Этого не может быть! – вырвалось у Кирата, который по своему возрасту чаще всего молчал.
– Тогда, ты, маменькин сыночек, объясни нам причину, – крикнул отец и ударил кулаком по краю стола.
От испуга Кират вздрогнул. «Лучше всего молчать, – решил он. – Иначе его могут обвинить, что он на стороне матери, а значит, замешан в этом заговоре против семьи».
В комнате воцарилась тишина, у всех на душе было тяжко. Особенно у Жасана. Ему не хотелось никого видеть, и он отпустил детей по домам, дав суровый наказ: «Об этом никто не должен знать, даже ваши болтливые жены.
В одиночестве Жасан погрузился в глубокие думы. Такого удара от жизни он никак не ожидал, тем более к старости. Отныне этот дом без Зухры совсем осиротел. «Неужели эти стены больше не услышат ее голоса?» Такая мысль страшила мужа, и совсем не из-за одиночества. Жасан мог бы заново жениться, но ему была нужна только Зухра. Разумеется, у жены после Москвы возникли какие-то странные увлечения, но это ничего, терпимо. Теперь с ужасом он думал о том, как будет жить без нее. Оказалось, за прожитые годы Жасан не только привязался к ней, но и сохранил чувство любви, поэтому его душа болела и стонала, словно раненый волк.
Спустя неделю у дома Кирата на своем осле остановился плотник Тулкин. Когда-то он был дружен с его братом Сулейманом, пока их отношения не испортились из-за дверей, которые не понравились его брату, и тот заплатил ему меньшую цену. Плотник окликнул Кирата и вручил телеграмму:
– Вот, пришла в контору. Сказали передать тебе: здесь твое имя. Наверно, это от твоей матери.
От волнения Кират тут же прочитал ее. В самом деле она пришла от мамы, где говорилось, что она навсегда остается в Москве и будет жить с Айгуль.
– Ну, что там? – спросил плотник.
– Мама пишет, что у нее все хорошо.
– И больше ничего? А то люди говорят, что она навсегда остается в Москве.
– Она скоро вернется, – и сын ушел в дом.