Жасан очутился возле фонтана с рыбкой и уставился на старинный дом. «Значит, они осели тут. Как только люди могут жить в этих норах? Наша степь лучше». Жасан не желал быть на виду и быстро огляделся вокруг. Заметив удобное место, направился к ряду деревьев вдоль дорожки. Там же росли кусты, очень густые. Это самое надежное укрытие, решил он. Тут его никто не заметит.
За кустами Жасан вытянул ноги на влажной траве. Высоко над головой росли огромные деревья. И самое главное, сквозь ветки зелени был виден подъезд дома, где жила его жена. Он не знал, как долго придется ждать Зухру.
Вскоре у Жасана от голода заурчал живот. Вынув из сумки большой нож, он нарезал верблюжью колбасу и положил ее на кусок лепешки. Ел он без аппетита: его мысли были заняты скорым свиданием с женой. После жирной колбасы Жасану явно не хватало горячего чая, но где его взять? Впрочем, сейчас сгодилась бы и обычная вода. Жасан высунул голову над кустами и огляделся вокруг. За решеткой, в школьном дворе, пастух заметил кран, где струилась вода. Жасан зашагал туда. Школьный двор был безлюдным. Напившись воды, он вытер рукавом рот и посмотрел на бюст мужика с длинной бородкой – ну, прямо как живой! Внезапно раздался звонок, и из дверей школы стали выбегать дети с портфелями за спиной. Пастух заспешил прочь, в свое укрытие.
Опять Жасан принялся наблюдать. Ждал он долго, до самого вечера. Усевшись по-восточному, он забросил под язык насвай (зеленый порошок из табака) и не сводил глаз с подъезда. При этом размышлял о своей жизни, особенно о побеге. От возмущения иногда из уст вылетали слова: «Неужели Зухра не понимает, как она опозорила мужа и сломала мою жизнь? Да за такие дела наши предки разом отправляли своих жен на тот свет. Конечно, уже другие времена, и я готов простить ее, если вернется домой. А если откажется? Как быть? Неужели простить? С побегом жены его жизнь совсем изменилась: на душе сплошная тоска и обида. Только теперь он понял, как Зухра ему дорога.
В тот день у Лены, смотрителя музея, был выходной. Весь день она провела дома и к вечеру решила сходить в магазин.
– Мама, я схожу в магазин: сливочное масло кончилось, да и хлеба мало.
Лена надела туфли, а между тем Надежда Николаевна сидела на диване и смотрела телевизор.
– Ты не ходи одна. Позвони Айгуль, пусть все это купит по пути домой.
– Мама, мне хочется прогуляться по улице, я не привыкла целый день сидеть дома. Через двадцать минут я вернусь. Ничего не случится.
Надежда Николаевна опасалась, как бы в Москву не явился ее муж и что-нибудь не сделал с дочерью. Поэтому Лене запрещали выходить на улицу одной. Даже на работу в музей за ней заезжала на служебной машине Валя. Ее мать считала: надо какое-то время выждать, чтобы у этого разбойника Жасана прошла злость. И если в течение месяца он не объявится здесь, значит, оставил ее дочь в покое. Однако сама Лена была уверена, что муж не осмелится приехать сюда.
Когда она вышла из подъезда, Жасан не сразу узнал жену. На ней русское платье, волосы острижены коротко. «Стала совсем бесстыжей», – и муж выругался. При этом сердце заколотилось, в висках застучало. Зухра шла в его сторону с поднятой головой. Что же делать, где с ней встретиться наедине? На улице много прохожих.
Лена прошла мимо кустов, и Жасан уловил запах ее духов. «Для кого она так нарядилась, надушилась и еще губы покрасила? Выходит, у нее кто-то есть? Не зря болтают злые языки». В душе азиата пробудилась ревность.
Жасан пошел за ней следом на некотором расстоянии. В это самое время люди возвращались домой с работы.
Вскоре эта дорожка привела Жасана на широкую трассу, где мчались разные машины. Здесь людей было много: как бы не потерять жену среди спешащего народа. На этой улице Лена зашла в большой стеклянный магазин, а Жасан спрятался за деревом у дороги и стал наблюдать сквозь широкие окна. Вот Зухра взяла с прилавка сливочное масло, какую-то баночку, хлеб. Муж понял: сейчас она пойдет обратно домой, самое удобное место для встречи – это подъезд. Там нет людей. Он должен опередить ее.
По той же дорожке Жасан заспешил к ее дому и затаился в полутемном подъезде.
Лена с сумкой вошла в подъезд. Стоило ей подняться на площадку первого этажа, как она разглядела мужчину, сидящего на лестнице. От испуга Лена застыла на месте: по тюбетейке она сразу узнала мужа. Что делать? Бежать назад во двор – бесполезно: он догонит, да и убегать как-то унизительно. Была надежда, что сейчас кто-то войдет в подъезд. Жасан медленно поднялся на ноги:
Здравствуй, жена! – тихо сказал он.
В его голосе не было злости, и это слегка успокоило Лену.
– Здравствуйте, вы зачем приехали сюда, ведь в телеграмме я все объяснила?
Жасан задумался и произнес:
– Тебе очень хорошо известно, какой позор ты принесла в наш дом. Но несмотря на это, я готов простить твой грех и все забыть. Собирай вещи, поехали домой.
– За мной нет греха. Это ваш грех, грех молодости, – возразила ему Лена и ощутила, как страх покидает ее душу. – Теперь я не могу уехать.
– Это почему? Из-за больной матери?