Опрокидываю остатки пива и возвращаюсь к своим. Все уже разбрелись по комнатам. Вот бы и мне сейчас к Ксюхе под бочок, как раньше. Но свободный бок только на диване, рядом с Бесом.
– Ты чего тут один сидишь? – спрашиваю у Беса, бросив куртку на кресло.
– Ну не за тобой же в бар бежать, – отвечает, уткнувшись в телефон.
– Я там с Гуровой пересекся.
– Да? – откладывает телефон и удивленно смотрит на меня. – И?
– Что и? Сбежала, как обычно, – заваливаюсь рядом с Бесом.
– Кай, давай на чистоту. Ты ж до сих пор убиваешься по ней. Надеешься, что сможешь снова увести?
– У нее ребенок теперь. Это не в моих правилах, – наливаю горькую в рюмку и тут же опрокидываю.
– Хорош, не загоняйся ты так, – забирает у меня бутылку. – А если до сих пор по ней с ума сходишь и серьезно настроен, то и ребенок не помеха.
– Бес, я тебя не узнаю. Ты все время за совесть и справедливость топишь. А сейчас мне такие советы раздаешь?
– Не советовал бы, если не знал, что за человек этот Гуров. От него гнильцой за версту прет. Еще и торчал раньше. А Ксения хорошая девушка, не под стать ему. Она даже разводиться хотела, но почему-то так и не решилась. Я не удивлюсь, если там надавили на нее хорошенько.
Черт, вот зачем еще и Стас меня подначивает? Сорвусь же. Да уже, блин, сорвался.
– Слушай, Бес, а помнишь, как мы этого Славика накидали на корпоративе? – вспомнив, смеюсь. Тогда меня крепко размазало, когда поцеловал Гурову. Башню сорвало конкретно. Всеми фибрами души почувствовал, что мое это. И отступать был не намерен.
– Как не помнить, мы ж его тогда специально с Зевсом домой оттащили, чтоб вам не мешал, – ржет Бес. – Да, раньше как-то все проще было, – перестав смеяться, грустно вздыхает и снова берет телефон в руки. Взглянув на экран, выключает и швыряет обратно на стол.
– Тоже с девушками непонятки? – киваю на его мобилу. – И че ты не женишься?
– У нас в стране, Кай, многоженство запрещено, если ты не в курсе. А я уже женат. На работе. А девушкам нужен мужик стабильный, заботливый. А со мной как на пороховой бочке, сам знаешь, – возвращает бутылку на стол и наполняет обе рюмки. – Ты сам-то сказал Ксюше, что вернулся?
– Нет. Сама узнает после праздников.
– Ладно, война план покажет.
Расходимся с Бесом только после полуночи. Заваливаюсь в кровать и пытаюсь заснуть. Вроде рубит, а мысли все равно скачут, возвращаясь в прошлое. Тянусь за телефоном и открываю фотки. До сих пор их не удалил. Самые любимые, те, на которых Ксюша спит в моей футболке. А главное, в моей постели. Гурова, хоть и нерешительная особа, но со мной расцветала, особенно в сексе. Так извивалась, так стонала, что с виду и не скажешь, что она может быть такой отзывчивой. А я каждый раз улетал с ней. Сердце колотило так, что ребра задевало. Каждой минутой наслаждался рядом с Ксюшей. Не просто спал с ней, любил.
Я тогда как чувствовал, то не стоит ехать на это задание. Все похерил. А ведь как лучше хотел. Думал, заработаю денег и заберу Ксеньку у этого слизняка Гурова. А она не дождалась. Уже через три недели забеременела от своего муженька. Гадина.
Утром, едва разлепив глаза, выхожу на улицу. Набираю полные легкие морозного воздуха. Думаю свалить с этой турбазы, чтобы больше не пересекаться с Гуровой. Не хочу портить ей праздник.
Топаю по узкой тропинке по направлению к выходу. Прохожу мимо строения с большими окнами в пол. Вижу, как там уже скачут детишки вокруг елки. Вместе с Дед Морозом и снегурочкой хороводы водят. И только один ребенок стоит в сторонке с мокрыми глазами. Так это ж знакомый мой. Данька, Ксюшин сын. Сам не знаю зачем, но какого-то черта дергаю за дверную ручку и захожу внутрь. Застываю на пороге, увидев Ксеньку. Она стоит ко мне спиной и пытается успокоить сына.
– Это не настоящий Дед Молоз, – всхлипывает он. А у меня екает в груди. Почему-то хочется подойти, взять мальца на руки и самому успокоить.
(Ксюша)
– Дань, с чего ты взял, что он не настоящий? – не ожидала, что сын расплачется прямо на утреннике.
– Мама, я маленький, а не глупый, – завывает он и отказывается идти к остальным деткам. Не помогают даже уговоры и обещания подарков и сладостей. И я не могу ничего с этим сделать. Чувствую себя плохой матерью, которая не в состоянии договориться с собственным ребенком.
– Ну, привет, дружище! Чего это ты тут нос повесил? – откуда-то появляется Кайровский и опускается на корточки перед Даней. Протягивает ему свою большую ладонь. Сын на удивление приободряется и хлопает в ответ своей ладошкой. А я начинаю дико нервничать. Так, что аж сводит в районе желудка.
– Я думал, что тебя увижу, настоящего. А тут… – кивает Данечка в сторону елки, отвечая Вадиму. – Плосто дядя молодой, в костюме.
– Ну, ты ж уже взрослый, должен понимать, что я один, а утренников по всей стране полным-полно. Как же я везде успею? Вот помощники и подрабатывают, – подмигивает ему Кайровский.
