— Надолго я улетаю в Таиланд?— Ориентировочно на месяц, — коротко проинформировал Барретт и спокойно продолжил, упаковывая меня в бронежилет: — Ты переведена на дистанционное обучение до конца года. С работы официально уволена. Твой отец под охраной. Связь с отцом и подругами будет по специальной линии…Я внимательно слушала, коротко кивала, и мне казалось, что сейчас на меня натягивают парашютный рюкзак и выдают инструкции, как правильно балансировать в воздухе.Книга содержит бонусную главу.
"Сегодня ты вылетаешь в Таиланд", — пульсировало в висках, а в голове накручивался ворох нерешенных вопросов, главным из которых был "устранена ли угроза, и не грозит ли опасность Ричарду".
Бросив взгляд на электронный замок двери, который определенно был заблокирован, я отрицательно покачала головой — нет, опасность была все еще где-то рядом, я чувствовала ее в воздухе, я ощущала ее немного горьковатый вкус на губах, я осязала ее кожей. И в такой ситуации я не могла уехать так далеко, когда рядом с родным человеком ходила опасность. Насчет отца моя интуиция была спокойна — я знала, что он под надежной охраной.
Я медленно села на постели и, все еще чувствуя слабость, начала одеваться. Среди одежды я нашла теплые колготки и неторопливо начала их натягивать на отощавшие ноги. Моя кожа была настолько бледной, что казалась почти прозрачной, волосы выглядели совсем блеклыми, а тонкие запястья и пальцы немного подрагивали, когда я пыталась застегнуть пуговицы чистой выглаженной блузы.
Пока я одевалась, мысли опять унесли сознание далеко из этой белой комнаты, возвращая меня в сон с мамой. Она ясно дала мне понять, что находиться рядом с Ричардом мне не стоило. Я грустно улыбнулась и попыталась ее переубедить.
"Мама, я понимаю тебя, осознаю свои поступки и согласна с тобой — его нужно отпустить, и я обещаю тебе, что я уйду из его жизни спокойно и без слез, но не сейчас, когда ему грозит смертельная опасность, — мысленно спорила я с мамой. — Мне и так невыносимо сложно принять мысль о том, что я потеряла нашего с ним ребенка, а теперь ты еще хочешь, чтобы я отказалась от любимого мужчины, зная, что он рискует жизнью. Не заставляй меня отворачиваться от Ричарда в самый опасный для него период, это будет предательством с моей стороны, я и так не сохранила самого дорогого, что даровал мне Бог…"
К горлу подступил ком, но я тут же сжала кулаки и глубоко вдохнула. "Харт! Возьми себя в руки и перестань истерить, — жестко приказала я себе. — Что произошло, то произошло. Ты не в силах этого исправить, не в силах повернуть время вспять, и ты не сможешь вернуть этого ребенка. Если ты не заблокируешь эту мысль, утрата поглотит тебя целиком".
Сердце, трепыхнувшись, все же послушало меня и вновь начало выбивать тяжелый, но спокойный ритм, а я постепенно начала приходить в себя, пытаясь найти некую опору в сложившейся ситуации. Когда ушла мама, я смогла спастись от горя своей заботой об отце. Я изо дня в день собирала папу на работу, готовила ему обеды, убирала наш дом, и эти механические действия помогали мне не думать и уйти от боли…
— Лили, милая, что с тобой?
Я резко подняла голову и увидела перед собой миссис Хоуп.
— Что со мной? — эхом повторила я ее вопрос.
— Ты надела свою блузку наизнанку и пытаешься застегнуть ее внутрь.
Я кинула взгляд на себя и увидела, что мои слабые пальцы нервно теребили пуговицу рубашки.
— Задумалась… — тихо произнесла я, выходя из транса, и, теперь уже более внимательно посмотрев на Эльзу, тихо спросила, скорее чтобы убедиться в своих выводах: — Ричарду все еще грозит опасность?
Эльза едва заметно кивнула, и я, нахмурившись, опустила глаза — моя интуиция меня не подвела.
— И о чем же ты задумалась, моя хорошая? — желая увести тему в другое русло, спросила она, и начала снимать с меня блузку, взяв процесс моего одевания в свои руки.
Я бросила на нее внимательный взгляд и улыбнулась — мне было уютно рядом с этой женщиной. За то время, пока я пролежала в больнице, она стала для меня кем-то бОльшим, чем медсестра или сиделка — ее тихое присутствие в комнате давало мне ощущение покоя и стабильности.
— Мне снилась покойная мама, — тихо произнесла я. — Она редко приходит ко мне.
— Сегодня?
— Нет… пока я была под наркозом, — тихо сказала я и увидела, как Эльза напряглась.
— И как она тебе снилась? — настороженно спросила она, застегивая на мне рубашку.
— Сон был настолько яркий, реалистичный…
— Мама тебя звала к себе?
— Нет… не к себе… она вывела меня из резиденции Барретта, подвела к самому краю бушующего океана и остановила меня… не позволила идти дальше, когда я хотела помочь ей.
— Это добрый знак, — с облегчением произнесла Эльза, — твой сон сбылся: все плохое и опасное миновало.
— Нет, не сбылся… — отрицательно помотала я головой.
— Солнышко, она подвела тебя к краю, но запретила иди за собой, значит она приходила не для того, чтобы забрать тебя. Хотя не скрою, ты заставила нас всех понервничать в операционной, — сказала она, натягивая на меня сарафан.
— А что было в операционной? — нахмурившись, спросила я.
— Все уже позади, — она убрала прядь выбившихся волос с моего лица и поцеловала в лоб, как мама.
Я прижалась к ней щекой и обняла, а она поглаживала меня по голове, и от этой ласковых рук мне стало легче — мне так не хватало теплоты и поддержки.
— Ну вот… твоя прическа совсем растрепалась. Давай я тебе косу заплету, — тихо сказала Эльза, меняя тему разговора и усаживая меня на кровать.
