На
– Сыграй нам, старина Барнакл! – кричали все собравшиеся, когда кот неспешно направлялся к центру столовой. Он запрыгивал на стул, касался нескольких струн, потом вставал на задние лапы и начинал играть. В этот вечер, который Уна впервые проводила на камбузе, кот выбрал хорошо известную мелодию «Берега Северного моря».
Слушая, как звуки веселой матросской песни разливаются по камбузу и вылетают в звездную ночь, Уна никак не могла прийти в себя от изумления. Конечно, она слышала о знаменитом белом медведе с Исло, которого учили играть на барабане еще с тех пор, как он был детенышем, и о песце, умевшем играть на цимбалах, но никогда бы в жизни не подумала, что увидит кота, который сам научился управляться со скрипкой.
Когда первая мелодия закончилась, мужчины закричали:
– Бис! Бис!
И с огромным удовольствием кот сыграл еще немного.
Уне удалось подняться на палубу только через два часа после ужина. Она прошла к носу корабля и смотрела, как он разрезает волны, прокладывая свой путь. Уна вдыхала свежий морской воздух. Он был особенно приятен после постоянного запаха пота, китового жира и дыма под палубой.
– А, похоже, тебе наконец-то удалось удрать из камбуза, – послышался голос позади нее.
Уна обернулась и увидела того доброго пожилого мужчину, который убедил отца оставить ее. Он держал во рту трубку, из которой в небо поднимались кольца синеватого дыма. О его ноги терся Барнакл. Почувствовав на себе взгляд Уны, кот зашипел и отбежал к мостику, где стоял за штурвалом Олаф.
– Не обращай на него внимания, – сказал мужчина, кивнув на кота. – Чтобы сдружиться с кем-то, ему нужно время, лет этак десять. Я Харойльд Нордстром. Приятно познакомиться.
Он протянул руку, и Уна пожала ее. Несмотря на ледяной воздух, рука у мужчины была теплая.
– Ты рыбак? – спросила девочка.
Харойльд засмеялся так громко, что его трубка чуть не выпала за борт.
– Нет, никогда в жизни я не ловил рыбу, – с гордостью произнес он.
– А чем ты тогда занимаешься?
– Я же штурман. Без меня этот корабль никуда не поплывет. Точнее, не поплывет туда, куда нужно. Вот, гляди. Я тебе кое-что покажу.
Харойльд указал на небо.
– Там, наверху, миллиарды звезд, Уна Бритт. Но чтобы не сбиться с пути, достаточно знать всего пятьдесят семь из них. Это называется мореходная астрономия – на мой взгляд, совершенно замечательная штука.
Уна с интересом взглянула в небо. Отсюда, с воды, было видно гораздо больше звезд, чем откуда-либо с земли.
– Как понять, по каким звездам ориентироваться? – спросила она.
– По их очертаниям. Видишь вон ту группу? – штурман указал пальцем в чернильное небо. – Это морской леопард. А вон та, – повел он рукой далеко вправо, – медведь. А прямо за нами должен быть… ой!
– Что-то не так? – спросила Уна.
– Тех звезд сегодня нет. Ну и хитрец же этот нарду, – усмехнулся Харойльд. – В какие-то ночи он на месте, в другие же… словно куда-то улетает.
Девочка посмотрела на небо и задумалась, куда же подевались эти звезды.
– Уна, если бы я мог научить тебя только чему-то одному из искусства навигации, то сказал бы следующее. Слушай внимательно. Морской леопард ведет на север, медведь указывает путь на восток, сова – на запад, а следуя за нарду, ты всегда найдешь дорогу домой.
В Нордлоре Уна часто смотрела на звезды. Но она никогда не думала, что у них есть названия, и не представляла, что по ним можно ориентироваться в пути.
– А знаешь, – произнес Харойльд после того, как заново набил свою трубку. На этот раз в небо уходил желтый дымок. – За пятьдесят лет я ни разу не допустил, чтобы судно с чем-то столкнулось. Думаю, это рекорд. И ни один корабль, на котором я был штурманом, ни разу даже близко не подошел к айсбергу. У меня талант их обходить. Вот здесь, – он слегка постучал трубкой по носу. – Я чую их в воздухе.
Уна хотела было спросить Харойльда, как пахнут айсберги, но вдруг заметила, что далеко в небе, среди звезд, мелькнула вспышка радуги.
– Северное сияние, – сказала она. Это был лишь крошечный всполох, но Уна никогда не видела ничего прекраснее.
– Ты увидишь его еще не раз, не сомневайся, – ответил штурман, – чем дальше на север мы будем продвигаться, тем ярче и крупнее будут эти огни.
– Правда?
Глаза девочки засияли от радости. Если это так, то она наверняка увидит нарду. В таком случае можно было смириться с горшками, и котелками, и поломанными метлами, из-за которых в два раза дольше подметаешь пол.
– Ты действительно хотела уплыть в далекие северные моря? – спросил Харойльд.
– Конечно. А ты разве нет?
