Как только кит был замечен, капитан приказал Уне оставаться внизу. Он не хотел, чтобы она испортила еще одну охоту. Вместо того чтобы идти в кладовую, девочка пошла в каюту штурмана. Она села возле Харойльда и развернула его новую карту.
– Я почти закончила, – сказала она.
С тех пор как штурман нырнул в море, прошло уже две недели, а он по-прежнему не шевелился. Однако его кожа больше не была синей, и дышал он свободно. Уна надеялась, что Харойльд скоро очнется и сумеет найти путь домой.
– Я отметила все места, которые есть на моей карте, и даже нарисовала таверну, чтобы показать Нордлор.
Она продолжала чертить карту, когда корабль содрогнулся. Девочке показалось, будто у
Вместо моря она увидела стену снега.
Когда Уна выбежала на палубу, кругом сыпались кусочки льда. По пути наверх ей встретился один из членов команды, спешивший вниз, чтобы оценить повреждение. Он вернулся с плохими новостями.
– Там пробоины, – сказал моряк. – Штук десять как минимум. Все в корпусе. И каждая шире человека.
Капитан велел морякам выстроиться в линию от корпуса корабля к палубе и вычерпывать ведрами ледяную воду. Они работали быстро, но это было бесполезно.
Глядя на прибывающую воду, отец Уны принял решение.
– Оставить корабль! – приказал он. – Пересесть в лодки! И, как говорится в северной поговорке, подбежал к ближайшей шлюпке и первым покинул свое судно.
Пока все остальные члены команды
– Харойльд, – звала она. – Харойльд, просыпайся.
Девочка потянула штурмана за руку, но он не пошевелился.
– Пожалуйста, Харойльд, – взмолилась она, и по ее лицу покатились слезы. – Я слишком мала, я тебя не донесу.
К этому времени вода уже бурлила у ног Уны. Ей показалось, что она снова стоит на булыжной мостовой в родной деревне, только эта вода все прибывала и никакие камни ее не удерживали.
Вода уже доходила Уне до колен, когда дверь в каюту штурмана распахнулась. Ей стало интересно, кто же из мужчин все-таки пришел ей на помощь. Обернувшись, она поняла, что никто.
– Барнакл? – удивилась Уна. – Что ты здесь делаешь?
Спасаясь от прибывающей воды, кот прыгнул на сундук штурмана, а оттуда – на его кровать. Он нес с собой скрипку. Сначала девочка подумала, что кот будет играть, пока корабль идет ко дну, но вместо того, чтобы коснуться струн, он поднял инструмент и ударил им штурмана по голове.
Дерево треснуло и развалилось. Любимая скрипка Барнакла разломилась надвое. Штурман застонал и открыл глаза.
– Уна, – сказал он, – ты жива.
Он слабо улыбнулся, медленно сел в кровати и тут заметил воду.
– Скорее, Харойльд, – девочка дернула штурмана за руку. – Надо выбираться отсюда. Корабль тонет.
Вода уже поднялась ей до талии, а вещи штурмана плавали по каюте.
Уна помогла моряку встать с кровати. Барнакл, не желая мокнуть, прыгнул штурману на плечо. Потом они добрели до двери и, с трудом пробираясь в воде, направились к лестнице. Выбравшись на палубу, они взглянули туда, где обычно хранились лодки.
У Уны оборвалось сердце. Все четыре лодки пропали. В панике покидая тонущий корабль, команда
– Вернитесь! – крикнула Уна. – Вернитесь за нами! – раздавался над морем ее голос.
Лодки были так близко, что она видела, как люди внутри сбились в кучу. Но, вместо того чтобы развернуться и спасти их, все четыре шлюпки продолжали уплывать прочь. Вскоре они растворились в ночи, оставив после себя лишь тень воспоминаний.
– Наверное, они нас не слышали, – мягко сказал моряк. Хотя и он, и Уна прекрасно знали, что их голоса далеко разносились по морю.
Звезды в небе становились все ярче, пока корабль погружался в воду. Она поднялась и хлынула на верхнюю палубу. Теперь, хотя Харойльд и знал дорогу домой, их судно было слишком сильно повреждено, чтобы доставить их туда.
Ледяная вода наступала, и девочка, кот и штурман прижались друг к другу. Стояла полная тишина, пока не заговорил Харойльд.
– А ты знала, – спросил он, – что у меня тоже была дочь?
Уна покачала головой.
– Ее звали Нора. Она умерла, даже не начав жить. Но если бы она осталась жива, я бы хотел, чтобы она была такой, как ты.
– Как я? – переспросила девочка. – Но почему?
– Потому что ты смелая, Уна: настолько смелая, что не побоялась противостоять своему отцу и тайком пробралась на корабль. А еще ты добрая: настолько добрая, что прыгнула в море и спасла жизнь человеку, который не стал бы рисковать своей жизнью ради тебя. И Север у тебя в крови. В общем, ты просто замечательная, Уна. Замечательная во всех отношениях. И я не мог бы испытывать большую гордость, даже будь ты моей собственной дочерью.
