Девочка, кот и штурман полностью

– Если бы он был хорошо сшит, то так легко не порвался бы.

В подтверждение своих слов Берит оторвала Гилберту хвост, а потом зубами отодрала глаза. Выплюнув их на землю, она втоптала их в песок.

– Ну вот, – заметила Берит, – так-то лучше.

– Ты жирная зубатка! – закричала на нее Уна. – Склизкий угорь! – Она вырвалась из рук двойняшек, схватила камень и швырнула его в голову Берит. – Отдай его! Отдай его сейчас же, иначе я… я…

– Иначе что? – поддразнила ее Берит. – Пожалуешься маме с папой?

Все сестры захохотали, кроме самой младшей из них, Трин. Похоже, она хотела, чтобы остальные сестры перестали мучить Уну, но слишком сильно испугалась и не могла заступиться за нее.

– Им плевать на тебя, – продолжила Берит. – Так всегда было и будет. Вместо тебя должен был родиться мальчик, а не очередная глупая девчонка.

– Неправда! – закричала Уна. – Вы все просто сборище… сборище лживых неуклюжих моржей!

Эти слова задели сестер за живое. Они хорошо знали, что из-за своей сероватой кожи и выступающих вперед зубов действительно походили на моржей. И только Уне повезло с внешностью. Она была нежной и изящной, словно первые полевые цветы, распускавшиеся весной.

– Как ты смеешь! – взвизгнула Берит. – Мама же говорила тебе, чтобы ты нас так не называла.

– Да, – поддакнули остальные пять девочек. – Никогда!

– Ну а я назвала. И не возьму свои слова обратно, пока ты не отдашь мне Гилберта.

– Отлично, – произнесла Берит. – Забирай своего Гилберта, – она размахнулась и бросила игрушечного кота в бухту. – Пожалуйста, – сказала она с ухмылкой, – он весь в твоем распоряжении.

– Ты опоздала, – произнес отец Уны, когда она встретилась со своей семьей около «Ржавого якоря», одной из пяти таверн Нордлора. Когда-то их было шесть, но в тот день, когда родилась Уна, «Затопленный угорь» загадочным образом сгорел дотла. В поджоге многие подозревали ее отца, ведь той ночью он пришел в настоящее бешенство. Но поскольку никаких доказательств не было, преступление так и осталось нераскрытым.

– Прости, – извинилась Уна. Она потратила полчаса, пытаясь выловить Гилберта из воды. Однако ее спасательная операция провалилась, и вязаный кот теперь навсегда затерялся на дне Нордлорской гавани.

– Как всегда, – пробормотал ее отец. Он развернулся и вошел в таверну.

– Раньше этот корабль назывался «Золотой якорь», – объяснила Уна сестрам, когда они последовали внутрь за отцом. – Но потом он потонул во время бури. Один член команды погиб, но остальные двадцать были спасены.

– Нам все равно, – хором откликнулись пять старших сестер Уны. Трин хотела сказать что-то другое, но прежде чем она успела открыть рот, старшие сестры схватили ее и ввалились в таверну. Когда дело касалось еды, они становились на удивление проворными.

Уна вздохнула и вошла внутрь за сестрами. Она многое знала о кораблях, по крайней мере о затонувших. У нее была целая книга о них. Но с судном ее отца дела обстояли совсем по-другому. Он никогда не разрешал ни одной из своих дочерей подниматься на борт, несмотря на то что оставался единственным владельцем и капитаном «Отважного леопарда». Сестер Уны это нисколько не огорчало, зато сама она просто мечтала оказаться на корабле своего отца. Не обязательно было плыть куда-то. Ей просто хотелось узнать, каково это – стоять на деревянной палубе, глядеть через леерные ограждения и представлять, как корабль идет по волнам. Но Уна знала, что отец никогда не позволит ей этого. Он часто любил повторять: «Женщине не место на корабле».

Бритты сели за стол с видом на Нордлорскую гавань. Как только они разместились, к ним подошел человек, чтобы принять заказ.

– Доброе утро всем! – произнес он, кивнув в знак приветствия. Он носил капитанскую фуражку с пришитым спереди золотым якорем. Сама фуражка истрепалась и выцвела, но якорь по-прежнему сиял. Этого человека звали Арвид, и он был бывшим хозяином корабля. – Что вам принести?

Пока ее семья изучала меню, Уна огляделась вокруг. Она уже бывала в «Ржавом якоре», но сегодня заметила кое-что новенькое.

– У вас чучело кошки, – девочка кивнула в самый дальний угол таверны, где на бронзовом пьедестале застыла полосатая рыжая кошка с длинными усами.