С полуоткрытым ртом девочка выглядела просто слабоумной. А может, у ребенка попросту аденоиды?
Девочка и так раздражала мать, а сейчас Марина вышла из себя без всякой причины. Впрочем, причина была — завещание, которое часом раньше зачитал Сташевич.
— У-у, зараза!
Лазарева приблизилась к дочери и уже занесла руку для привычного удара…
Я перехватила ее приемом, который использую для таких случаев — ничего особенного, выглядит прилично, однако, если попытаешься вырваться, вывихнешь себе сустав.
Марина Эдуардовна побагровела.
— Вы чего себе позволяете! — прохрипела хозяйка. — Ты кто такая, блин?
Фальшивые хорошие манеры — самая непрочная вещь на свете.
— Телохранитель вашей дочери, — довольно жестко ответила я. — Ее безопасность — приоритет. Если понадобится, я защищу ее от любого, кто захочет причинить ей вред. Даже от вас.
Марина тяжело дышала. Взгляд ее мог прожечь дыру в обшивке космического корабля, точно лазер.
Луиза смотрела на нас с интересом.
— Да, и еще: подчиняюсь я не вам, платите мне не вы, и отчитываюсь я тоже не перед вами.
Вот теперь я сказала все, что хотела. По телу молодой женщины прошла дрожь, Лазарева закусила губу и опустила взгляд. Все, счет один-ноль в мою пользу. Как обычно.
Теперь Марина не поднимет руку на девочку, по крайней мере, в моем присутствии.
Марина вырвала руку, разумеется, когда я это позволила, и пулей вылетела из комнаты.
— Катя-а! Катю-ю-ха-а! — донесся снизу ее зычный голос.
Ну, совершенно как в лесу! Впрочем, меня это не касается.
Катюха, которую звала хозяйка, была домоправительницей.
На мой взгляд, девица была слишком молода для такой должности. В хозяйстве она не слишком понимала, зато умела подольститься к хозяйке. Обслуга в доме побаивалась и ненавидела фаворитку, но возражать не смела.
Вчера, дождавшись возвращения домоправительницы с затянувшегося шопинга, я обратилась к ней с просьбой провести генеральную уборку в комнате Луизы.
Полог у постели был откровенно пыльным, окна грязными.
Судя по всему, Луиза привыкла к этому образу жизни, но ведь нельзя держать ребенка в таких условиях!
Похожая на кошечку Катя вскинула сделанные в салоне густые брови и выдала:
— Вы мне не указывайте. У меня хозяйка есть. Когда она скажет
Я решила, что, скорее всего, Катерина — одна из «подруженций» Марины Эдуардовны, и та после свадьбы пристроила ее на непыльную должность. Наемный работник не позволил бы себе так нахально хамить мне.
Не прошло и десяти минут, как взвизгнули тормоза, и из гаража на хорошей скорости выехала розовая машинка.
Госпожа Лазарева отбыла по делам.
Я повернулась к Луизе.
Девочка по-прежнему сидела на полу, опустив почти в колени зареванную мордашку.
— Эй, Лу! — позвала я.
Маленькая миллионерша подняла на меня полные слез глаза.
— Я не буду плакать, — проговорила девочка. — Мне нельзя плакать. А то придет медведь и меня съест.
— Пойдем-ка погуляем, — предложила я.
Луиза улыбнулась, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, и с готовностью бросилась одеваться. Кое-как мы собрались на прогулку.
Я подумала, что девочке будет полезнее подышать свежим воздухом и поискать новых впечатлений, чем торчать в душной комнате.
На улице дул пронизывающий ветер, сметая остатки опавших листьев. Поселок выглядел безлюдным — видимо, днем все его обитатели отправлялись в город по делам, а возвращались к вечеру. Навстречу нам попался только уже знакомый мужик в форменном комбинезоне с пневматической трубой в руках.
Луиза семенила рядом, держась за мою руку. Мы дошли до ворот, помахали Игорьку и вышли за стену. Впереди синел лес, и девочка определенно тянула меня в ту сторону.
Малышка без умолку рассказывала о гномах, которых своими глазами видела летом на полянке.
Я решила немного прогуляться по дороге и вернуться в тепло минут через пятнадцать. Понятия не имею, сколько можно гулять с шестилетним ребенком.
У меня зазвонил телефон. Я сняла перчатку и приняла вызов:
— Охотникова.
— Евгения? У вас все в порядке?
Это был Сташевич.
Иосиф Леонидович казался непривычно возбужденным.
Я слегка занервничала — обычно юрист отличался завидным хладнокровием.
— А что у нас может случиться? Все в норме. Вот вышли на прогулку. Ситуация под контролем.
— Я имел в виду лично вас, — пояснил адвокат. — У вас все нормально?
Вот тут я удивилась. С тех пор как мне исполнилось восемнадцать — а надо признаться, это было давно, — никто не беспокоился обо мне. И не потому, что я так уж одинока или меня окружают сплошь черствые люди. Просто я привыкла сама справляться с проблемами.
— Рад это слышать. Я знаю, что на вас можно положиться, Евгения, но все-таки вы там поглядывайте…
— Ладно, Иосиф Леонидович, я удвою бдительность, раз вы так беспокоитесь, — сказала я наконец, мечтая прекратить бесполезный разговор.
Лу тащила меня вперед, как маленький и упорный оранжевый трактор. Мы уже почти дошли до леса.
— Расскажите, как Марина Эдуардовна перенесла оглашение завещания, — юрист перевел разговор на другую тему.
