– К чему я это рассказал. К тому, что мы, даже имея такие способности, не боги. У нас есть границы наших возможностей. Эйфория от осознания могущества своих способностей может привести вас в ловушку, когда вы начнете совершать губительные ошибки. Но самой первой ошибкой для вас станет в этом случае гордыня. Я расскажу вам одну историю, которая привела к очень печальным результатам. Их последствия мы расхлебываем до сих пор. Группа молодых новусов решила, что они во всем превосходят людей и занялась террором. Они убивали сапиенсов, считая, что расчищают пространство для себя. Они произносили много красивых слов, объясняя свои действия местью за гибель сородичей в предыдущие столетия, когда их обвиняли в колдовстве, местью за эксперименты над нами в настоящее время. А сапиенсы много новусов погубили, пытаясь открыть тайну наших способностей. Но ничего не менялось, сапиенсов не становилось меньше. Однако росла злоба. Злоба со стороны тех сапиенсов, кто знал о существовании новусов. И как не пытались члены Ордена сдержать обе стороны, сапиенсов прорвало. Они снова, как в средние века, встали на тропу геноцида. Погибло много хороших и верных членов Ордена. Люди не разбирали, кого именно они убивают. Они просто уничтожали представителей чужого вида. И тогда совет Ордена принял решение во имя выживания выдать нарушителей спокойствия. Корпус защиты окружил логово отступников в попытке захватить их. Однако, во время нападения что-то пошло не так, и вместо плена почти все террористы были уничтожены. А единственный выживший прорвался в Дом-под-горой и увел за собой немало молодежи, уставшей от соблюдения правил. Сапиенсы не получили того что хотели – мертвые не умеют говорить, а доказать что погибшие и есть террористы у Ордена не получилось. Но нападения на сапиенсов прекратились. Постепенно заглохли и их ответные действия. Однако, это стало началом новой войны для новусов. Войны с отступниками, или как их сейчас называют – ренегатами. И теперь Орден вынужден бороться на два фронта – не только с сапиенсами, но и с себе подобными. А началось все с нарушения правил…
– А как звали того выжившего, первого ренегата? – Тихо спросил Генрих.
– Его звали Джеральд Хаттер.
В этот момент Мэри почувствовала, что взгляды всех учеников прикованы к ней. Какое счастье, что прозвенел звонок и стряхнул эту звенящую пустоту.
В столовой, где проходил полдник между уроками, у стола с Мэри собралось полкласса. Девочка смущенно смотрела в свой поднос, ковыряясь вилкой в котлете, которую получила на обед вместе с пюре и салатом у суровой на вид раздатчицы за прилавком. Несмотря на видимость интереса к Мэри было ясно что большинство лишь наблюдает за тем, как поведут себя их лидеры по отношению к новенькой.
– Так значит, твой предок – первый ренегат? – Спросил Лерой с едва скрываемым интересом.
– Не только. Алексия Хаттер – член совета Ордена, а ее сын Джон входит в пятерку лучших дипломатов. Это твои родственники? – Генрих почти навис над Мэри, скованно уплетающую булочку с кашей, которую она получила на раздаче в столовой.
– Не знаю, – проглотив очередной кусок, ответила девочка. – Мою маму зовут Саманта.
– Саманта Хаттер? Не знаю такой, – разочарованно выдохнул Генрих. – Наверно, ты дальняя ветвь фамилии. А вот мой отец – дипломат Ордена в Америке.
– Поздравляю, – сказала Мэри, но Генрих уже отошел, сопровождаемый большей частью собравшейся до этого толпы. Видимо, важный человек в классе. Рядом с девочкой осталась только ее соседка по комнате Влада и невысокий бледный мальчик с рыжими волосами – кажется он представился как Никки.
– Откуда ты? – Спросила Влада.
– Оттава, это в Канаде, – ответила Мэри. – У нас хороший большой дом. Днем я ходила в школу. А потом мама забирала меня.
– И где твоя мама?
Мэри промолчала. На глазах сами собой навернулись слезы.
– Ясно, что дело темное. Окей. Не хочешь, не говори. Мы с Никки друзья. Держимся друг друга. Здесь надо быть с кем-то или придется несладко. Предлагаю быть с нами.
– Зачем это? – Удивилась Мэри, вытирая салфеткой слезы.
– Если ты один, то будешь всегда последним. Последним в столовой, последним на раздачу белья, последним в играх, последним даже в учебе, так как нельзя успевать во всем одновременно.
– А когда не один – успеваешь? – Усмехнулась Мэри.
– Когда не один, ты можешь рассчитывать на. помощь и поддержку. Здесь все в чьей-то команде. Самая крупная – у Генриха. Его отец – большой начальник, но живет не в Доме-под-горой, поэтому Генрих в интернате. Все знают, что Генрих учится ради того, чтобы в свое время занять место отца, так что такое знакомство может быть полезным. Поэтому они в его команде. Делают ему уроки, сторожат очередь, поддакивают и хвалят.
– Все, но не вы, – заметила Мэри.
– Именно. У моего отца бизнес в России. У нас не принято сдаваться. Отец Никки – архивариус Ордена, должность небольшая, от него ничего не зависит, но он человек гордый и умный. Как и Никки. Ну, так что?
