Словом, вынужденно тусуясь от стола к столу с Коломойцем и Махой, я только недоумённо поджимала губы, глядя как мой босс обхаживает эту дуру, и, сдерживая зевоту, мечтала, чтобы он уже, наконец, решил пойти с ней во все тяжкие, а меня отправил домой — спать. Желательно с Гордеевым. В смысле, не спать с Гордеевым, а просто домой. Хотя…
Интересно, что же его всё-таки остановило? Неужели и правда думает, что я буду потом от него чего-то требовать? Так я не буду! Наоборот — даже если это случится только раз, и наутро мы станем делать вид, что ничего не было — я буду только благодарна ему за то, что он в моей жизни вообще случился. Вот такой, какой есть — непонятный, циничный. Израненный. И уж точно никогда не забуду этот свой первый раз. И может, чем чёрт не шутит, и он потом нет-нет, да и вспомнит первый раз одной дурной девчонки, и может, даже, вспомнит с теплотой…
— Слав, ты давай, возвращайся в апартаменты, — глянув на часы, притянул к себе Маху Коломоец, — а я провожу твою подругу домой.
— Ой, тогда я сбегаю попудрить на дорожку носик! — кокетливо хихикнула Машка. — Вы идите пока на улицу, я скоро! — и, в развороте сделав на меня круглые, восторженные глазки, поспешила к туалетам.
Едва она убежала, к нам подошёл Игнат. Небрежно коснулся моей поясницы рукой — этакий бытовой, едва ли не хозяйский жест мужчины, имеющего право на женщину, но заметив его, Коломоец нахмурился.
— Отвезёшь нас с этой девицей в город.
— Но она на машине с водителем приехала, — возразил Гордеев.
— Я сказал, ты отвезёшь.
Гордеев промолчал. А когда мы, поднявшись с минусового этажа на лифте, уже почти подошли к выходу из затемнённого коридора, Коломоец вдруг замедлил шаг.
— Подгони машину к парадному.
Игнат тоже замедлился. Пауза.
— Она на парковке сразу за углом. Это сорок секунд прогулочным шагом. А чтобы проехать к крыльцу, мне нужно будет сначала выехать за северные ворота и, обогнув территорию по внешнему периметру, вернуться через западные. Минут пять, как минимум.
— Вот и отлично. Если не будешь тратить время на бестолковые пререкания, как раз успеешь к приходу девицы.
Во время этого разговора мужики друг на друга не смотрели, просто шли рядом, но мне показалось, воздух заискрил.
— Ну? — не повышая голос, сгустил интонацию Коломоец. — Чего ждём?
— Будет сделано, — сквозь зубы зло отчеканил Гордеев и, ускорив шаг, скрылся за дверями.
А Коломоец окончательно остановился. Ну и мне, конечно, пришлось. Повисла непонятная, гнетущая пауза.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что это всё фарс? — поиграв желваками, наконец поднял он на меня взгляд. — Я довезу её до дома и всё, дальше ничего не будет.
— Да мне как-то… — скованно пожала я плечами, — без разницы.
Душной волной накатило воспоминание сегодняшнего дня — как Сергей поначалу морозился, как потом оттаял и даже словно засветился… Но снова заморозился, едва появился Гордеев. И тот, давний поцелуй в лифте вспомнился почему-то только теперь. И его деликатные знаки внимания в течение всех этих полутора месяцев. И до меня дошло… И стало вдруг так неловко!
— Мне не без разницы, — снова нарушил он молчание. — Слав…
— Серёж… — испуганно подалась я в сторону, когда он протянул ко мне руку. Получилось слишком резко. Я вспыхнула и смущённо обхватила себя руками. — Серёж… Не надо.
— Почему?
Я промолчала. А что тут скажешь — что он не Гордеев? А другой причины не было, вот правда — Сергей мне нравился. Совсем иначе, чем Игнат, но всё-таки нравился, и я не хотела ранить его вот так, в лоб. Не могла. А поэтому я предпочла бы, чтобы он просто уехал сейчас с Машкой и даже остался у неё на продолжение — лишь бы избежать этого разговора.
— Что у вас с ним? — и без моих объяснений всё понял Сергей. — На самом деле — что?
— Ничего. Фарс, как и у тебя с Машкой. Ты же сам знаешь — правила и…
— Я уже ничего не знаю! — перебил он. — И фарсом теперь кажется то, что между вами ничего нет.
Ну что я могла сказать? Начать оправдываться? Глупо. Поэтому я лишь пожала плечами и потупилась. А Сергей вдруг решительно притянул меня к себе.
— Послушай, Слав, для меня это всё не просто развлечься, как ты возможно думаешь. Для развлечений их вон, — неопределённо мотнул головой в сторону игрального зала. — И я не говорю сейчас про любовь, это тоже слишком громко, но…
Я упёрлась локтями в его широкую, сильную грудь. Было ли мне неприятно в его объятиях? Нет. Они были тёплые и ласковые, в них манило хотя бы просто задержаться чтобы согреться. Но мне было больно — за него. Потому что, чтобы он сейчас ни сказал — очень по-мужски, искренне и смело — мой ответ всё равно будет «нет» И может, я даже дура, и ещё сотню раз пожалею — когда-нибудь потом, когда останусь совсем одна, и без синицы, и без журавля, но сейчас я просто не могла думать ни о ком, кроме Гордеева. Вот она, настоящая одержимость!
— Мне просто нужно понимать, что дальше, — не став сминать моё сопротивление силой, ослабил хватку Сергей, и я поспешила отстраниться. — Просто есть надежда или нет. Потом, когда вы с Гордеевым доломаете свою комедию.
