Чайник шумел водой внутри белого пластикового брюшка и испускал вместе с паром легчайший запах речной тины. Я слонялась по комнате. Это был не тот блок, в котором мы втроём жили «на абитуре». Пятикурсники, похоже, съехали, оставили и низкий толстостенный холодильник, угрюмо гудящий в нише, и пару треснутых чашек, и две полки книг – в основном учебников. На стене над холодильником были хаотично наклеены фигуры качков из журналов, наряженные искусством неведомого коллажиста в женские трусы и кружевные лифчики, болтался на кнопке довольно остроумный шарж на Зюганова с подписью «Папа Зю – главный панк!», а рядом у портрета Ельцина из головы торчала вырезанная из рекламы бутылка «Абсолюта», из-за которой выглядывала сисястая голая девка. Застелена была только одна кровать – Лена облюбовала себе лучшее место у дальнего окна и устраивала вокруг уют: стена заклеена новенькими обоями, на столе – вязаная салфетка, на ней мытая тарелка, сверкающая белизной кружка с кокетливой золотой ложечкой, банка «Нескафе» и тяжёлая хрустальная пепельница – тоже идеально чистая. Но самым ценным и притягательным предметом была белоснежная электрическая печатная машинка, шикарная, импортная, с двумя лентами – печатающей и корректирующей. Я всего пару раз видела такую в редакции.
«А ведь и ты могла бы здесь жить, – упрекнула меня Госпожа Критик, – если бы не была такой тупой и лучше готовилась к сочинению».
Лена, на ходу закручивая волосы в пучок, вышла из ванной переодетая в джинсы и футболку, завязанную на животе узлом. Бросила полотенце на спинку стула и плюхнулась на обиженно скрипнувшую кровать.
– Вообще не ожидала, Жень! Хорошо выглядишь без кругов под глазами! Ты не переживай, подруга, сюрприз приятный, так рада тебя видеть! – она порывисто вскочила и обняла меня за плечи. – Я знаешь что думаю – пойдём-ка лучше в столовку, а то у меня и нет ничего, только кофе и овсянка, а молоко кончилось.
– Я тебе тульский сувенир привезла, – улыбнулась я, доставая пряник.
– Всё равно пойдём. А то я тут одичала уже. Столько хочется рассказать!
Мы спустились в светлый и просторный переход между корпусами, где в огромных ящиках торчали несколько бледные финиковые пальмы, а у стеклянной наружней стены бодрым частоколом росли в горшках герани и «щучьи хвосты». В огромной полупустой столовой к нам подошёл упитанный кот и ткнулся в мою ногу лобастой башкой.
– Хороший знак, – сказала женщина за стойкой. – Лёвочка не к каждому подходит. Что хотите, красавицы? Кофе? Пирожное?
– И того, и другого!
Кофе, сваренный в джезве на электрическом поддоне с песком, был просто восхитительный. Корзиночка с кремовой розочкой – тоже, но растянуть удовольствие больше чем на десять минут не получилось. Лихолетова поставила на край стола отколотое блюдце и закурила, роняя пепел.
– Ну ты, Женя, конечно, храбрая, не ожидала, что ты от своего Алекса так вот уйдёшь.
– Да я не ухожу, почему ухожу-то? – я испугалась одной этой мысли. – Я ему доверяю, он мне. Уже скучаю, понимаешь? Отдыхаем отдельно, нам разный отдых нужен. Да что я оправдываюсь, Лен? Ты просто его не знаешь. Он… очень цельный, кремень и камень. Мне с ним спокойно, я как в броне всегда. Ну что ты кривишься! Между прочим, мы решили пожениться.
– Ну поздравляю, – скептически обронила Лихолетова. – Но тогда на его месте я бы тебя тем более не отпустила, не обижайся.
– Я сказала, что с тобой поехать хочу, и Алекс, между прочим, считает тебя разумной и способной на меня положительно влиять.
– Интересно, какие далеко идущие выводы на основании пятиминутного разговора. Мне должно польстить? – усмехнулась Лена. – Впрочем, я в любом случае с тобой не поеду. Во-первых, я вот этого всего – мокрых палаток, комаров, стёртых ног и невозможности, прости, нормально трусы постирать – наелась ещё в Архангельске. Наш физрук долбанутый и зимой, и летом весь класс в походы таскал, добровольно-принудительно. Так что фигушки, Жень, я теперь только в Крым или в Египет, чтоб всё включено, солнышко, коктейли с зонтиками и купальник каждый день новый. А во-вторых, я же на работу вышла, в модельное агентство.
– Уиии! Что ж ты молчала! Поздравляю!
– Ну, пока сложновато, зато перспективно. В модели я по росту немного не дотягиваю, и двадцать мне уже скоро. А так к нам приводят таких дылд, ты не представляешь! 15 лет и метр восемьдесят. Ну и моя работа – хорошо выглядеть и рассказывать их мамашам о перспективности обучения в нашей модельной школе, всего-то триста долларов – и научим деточку ходить по подиуму, сделаем портфолио и внесём в базу.
– Хорошо платят?
