Прошлое и настоящее сходятся воедино. Скрип карандаша по бумаге. Нарисованный им волк. Светлые глаза в окружении резких черных линий. Это он. Все это время это был
Теперь он стоит в одном ряду с остальными детьми. Он держится рукой за Мию. Костяшки на кулаках стерты – он дрался за нее. Они стоят бок о бок. Навечно заклейменные. Прошедшие крещение кровью.
Санна зажмуривается и вспоминает, как Мия выходит из леса, ведя велосипед. Как натягивает на себя маску, выпускает из себя жизнь до последней капли.
Ее смерть заставила этого мальчика пожелать перевернуть мир и заставить замолчать всех, кто навредил ей.
Она вспоминает последние мгновения, проведенные с Джеком. Его руки шарят по ее пальто, обнимают ее. Те секунды, когда он, вероятно, залез ей в карман. Забрал адрес Мортена Унгера. Заменил его обрезком фотографии, которая указывает на его место в этой мрачной, разыгранной по ролям сказке.
Мысль о поверженном Мортене Унгере. Джек, одолевший демонов, свернувший гору. Ей хочется плакать.
Кто-то входит в комнату у нее за спиной. Она знает, что это Эйр. Она выкрикивает ругательство, увидев фотографию, потом слышен грохот стула, который она пнула со всей силы. Эйр набирает номер на своем телефоне и просит соединить ее с клиникой, которая должна принять Джека. Она уточняет у кого-то, приехал ли уже Джек, но Санна различает лишь обрывки фраз.
– Его встретили в аэропорту сегодня утром три часа назад. – Эйр кладет руку ей на плечо. – Автобус всегда запирают на время пути. Он едет прямо без остановок.
Санна оборачивается к ней, Эйр кусает губы.
– Слушай, это же невозможно… – беззвучно произносит она.
В ушах у Санны разливается мягкое гудение. Она массирует себе мочки ушей.
– Я буду на связи с клиникой, – продолжает Эйр. – Они все проверят. Но ведь это нереально. Ты меня слышишь?
Санна берет в руки фото. Джек словно бы стоит в комнате перед ней.
– Ты слышишь, что я говорю? – эхом отдается голос Эйр.
Синяк на кисти руки, она осторожно накрывает его другой рукой.
– Я тебя слышу, – успокаивает она напарницу, но на самом деле она не слышит ничего.
У приемной стойки маленькой клиники молодая медсестра приложила к уху телефонную трубку. Пухлое личико, веки щедро накрашены темно-фиолетовыми тенями. Она отпивает глоток витаминизированной воды, утирает губы и равнодушно смотрит на экран телевизора на стене с включенным на нем сериалом.
– Они подъезжают, – зевая, говорит она в трубку. – Я вижу, что автобус уже паркуется.
Широкоплечий санитар проходит мимо нее, вводит длинную комбинацию цифр кодового замка и выходит наружу сквозь тяжелые входные двери. Он дожидается, пока микроавтобус припаркуется, и радостно машет водителю.
Когда медсестра выходит составить ему компанию, он улыбается ей и кивком указывает на мобильный в ее руке.
– Чего звонят? – тихонько интересуется он.
Она знаком показывает ему не шуметь, прикладывает руку к микрофону на телефоне и пожимает плечами.
– Да баба какая-то из полиции хочет проверить, что мальчишка приехал, – тихо поясняет она ему.
– Из полиции? В его истории болезни ни о чем криминальном не сказано.
– А мне откуда знать, – реагирует она на это. – Во всяком случае, я ей четко сказала, что мы его забрали в аэропорту в Свартуне этим утром и что автобус едет прямиком сюда без всяких остановок.
– Его же запирают на время пути?
Она кивает в ответ.
– Я ей сказала, но она не сдается.
– Вот черти дотошные, – вздыхает он.
Мотор микроавтобуса затихает. Водитель выходит наружу, обходит его и открывает боковую дверь в задней части автобуса. Санитар просовывает голову в салон и что-то бормочет. Потом с удивленным видом оборачивается к водителю, который тоже заглядывает внутрь.
– Подождите-ка, – говорит медсестра в трубку.
Она тоже подходит к автобусу и смотрит внутрь салона, на пустые сиденья.
На спинке одного из кресел висит светло-голубой плед. На соседнее кресло брошены электронные наручные часы.
И все, в остальном автобус совершенно пуст.
Подняв взгляд вверх, медсестра видит взломанный люк.
– Где мальчик? – произносит она. –
