– Жестокость, – задумчиво отвечает она. – Такая чрезмерная жестокость. Он ведь старый, и не похоже, чтобы он был в хорошей физической форме, это видно на видео с ограблением. К тому же до сих пор неясна связь с Ребеккой.
– Не веришь в теорию Экена, что это связано с Богом и Священными Писаниями? Ты все думаешь, что могло им двигать. Что мотив – это своего рода ключ ко всему?
– Возможно. А ты об этом не думаешь?
Эйр пожимает плечами.
– Он же мог просто съехать с катушек. Такой вариант ты не рассматривала?
– Ты сильная, не расклеилась после того, что случилось с твоей машиной, – произносит Санна ни с того ни с сего.
Видно, что Эйр польщена, и Санна вдруг понимает, что она не привыкла к похвалам.
– Ты совсем не напугана?
– А чем бы это помогло?
– Это хорошо, – отвечает Санна. – Такие чувства изнуряют и разрушают.
Звонит Фабиан. Санна включает звонок на громкую связь и спрашивает, есть ли у него что-то новое по жертвам убийств.
– Нет, – отвечает он. – Но я только что закончил осмотр тела Мии Аскар. Ты же хотела, чтобы я сразу позвонил тебе.
– И что там?
– Мое заключение, что это самоубийство. Я знаю, что вам это уже известно, но я хотел просто подтвердить, что у нее не обнаружено в крови никаких веществ и нет никаких повреждений, кроме порезов на запястьях.
– Хорошо.
– Но есть еще кое-что…
– Что?
– Она была беременна.
– Беременна? – переспрашивает Эйр. – Ты уверен?
– Двенадцатая-тринадцатая неделя. Кроме того, я поговорил с одним человеком в женской консультации, не для протокола, – продолжает он. – Вам, конечно, нужно все сделать официальным путем, если вы хотите внести это в рапорт, но Мия Аскар обращалась к ним, чтобы сделать аборт.
– Ребекка Абрахамссон, – произносит Эйр, как только Санна кладет трубку. – У нее же были все те штуки, которые нашел Судден. А Мия была беременна. Как думаешь, мы нашли связь между ними? Могла Ребекка помогать Мие или к чему это вообще все? Мия же явно не собиралась сохранять беременность?
Санна вспоминает о таблетках от тошноты и допплере дома у Ребекки Абрахамссон. Она боится, что чем глубже они будут копать, тем сильнее окажется связь между смертью Мии Аскар и убийствами Мари-Луиз и Ребекки.
– Не знаю, – отвечает она как раз в тот момент, когда в комнату вваливается Бернард. В руках у него целая стопка папок и файлов, которые он скидывает на стол.
– Это что еще за хрень? – возмущается Эйр.
– Экен хочет, чтобы мы внимательно изучили все, что касается финансовых дел Мари-Луиз и Франка. Здесь все распечатки.
– Чтобы что? – запальчиво спрашивает Эйр. – Мы же уже знаем, кого ищем.
– Он считает, мы можем найти там какую-нибудь зацепку. Что-то, что поможет нам выйти на место, где скрывается Франк.
– Разве Экен не собирался дать нам подкрепление, кого-то, кто бы копался в цифрах?
Бернард удрученно пожимает плечами. Он разделяет папки и файлики на три стопки и две из них подталкивает через стол Эйр и Санне.
Эйр отходит, чтобы выкинуть бумагу и полиэтилен из-под гамбургера в урну у стены.
– Ты совсем, блин, ненормальная? – слышит она торопливый шепот Бернарда за спиной. – Что ты творишь?
– Не понимаю, о чем ты, – шепчет Санна ему в ответ.
– Ты воспользовалась моим логином, чтобы войти в систему. Ты опять пробивала его адрес. Вчера вечером.
– Нет. Это ты входил в систему.
– Не дури со мной, Санна.
Наступает вечер, который постепенно переходит в ночь. В комнате оперативной группы бардак, документы разложены по всем стульям, кофейные кружки, стаканы и блюдца с крошками стоят там и сям на большом столе и на полу. Санна, Эйр и Бернард продираются сквозь финансовые дела Мари-Луиз и Франка Рооз. Перед ними целое море счетов, поступлений и выплат.
Ранним утром мобильный Эйр начинает вибрировать и выпадает из кармана. Она отключилась, положив голову на стол. Эйр выпрямляется и осоловело оглядывается кругом. Комната выглядит несвежей, воздух в ней спертый, она здесь одна. Эйр выходит в коридор. Уборщик моет пол шваброй чуть в отдалении, шарканье веревочной насадки по полу напоминает шлепанье крыльев пичуги, которая тщетно пытается взлететь.
В мобильном пара сообщений от Сесилии с вопросом, где она. Эйр, потягиваясь, возвращается в комнату, все тело у нее болит. Расследование начинает въедаться во все. В каждую пору. Под кожу. В мозг. Пустой стул Санны стоит там же, где она сидела и работала на протяжении всей ночи, ее же собственный стул и стул Бернарда хаотично перемещались по всей комнате.
