В комнате становится тихо. Санна берет у Эйр фотографию и аккуратно подталкивает ее к Елене. Она тепло улыбается девочке:
– Елена, я знаю, ты не помнишь лагерь. Это не страшно. Но может быть, ты узнаешь этого мальчика?
– Не знаю… – Елена переводит взгляд с фотографии на Санну.
– Присмотрись хорошенько.
– Ладно.
Она щурится и силится вспомнить.
– Простите, – говорит она и быстро смахивает слезу, – не могу… Я не знаю, кто это такие.
Клаудия переворачивает фотографию.
– Может быть, хватит на сегодня? – осторожно спрашивает она.
Снова стучат в дверь, администратор просит Санну выйти в коридор.
Она выходит вслед за ним.
– Да? – нетерпеливо спрашивает она.
– Из больницы звонили. Джек Абрахамссон пришел в себя. Вы просили, чтобы они позвонили вам, как только он очнется, вот я и решил, что вы сразу захотите узнать об этом.
Джек. Она чуть не забыла о нем. Санна благодарно кивает и слушает пояснения администратора о том, что хоть Джек и очнулся, он все еще под воздействием сильных обезболивающих. Он периодически впадает в глубокий сон, пьет воду, но от еды отказывается.
– Они не сказали, удалось ли службе опеки подыскать ему новую семью? – спрашивает Санна.
Администратор удивленно приподнимает бровь.
– Нет, а должны были?
– Нет…
Администратор безучастно встряхивает головой и уходит по своим делам.
Санна стоит несколько секунд на том же месте. Она думает о Джеке и обо всем, что он дал их расследованию. Именно благодаря его рисунку волка фотография с детьми стала центральной уликой. Ей стыдно, что она сама не позвонила в больницу и в службу опеки и не удостоверилась, что они делают для него все, что в их силах. Затем она решает поехать навестить его на следующий же день. Она бросает взгляд на часы, уже вечер.
– Эй, слышь! – по коридору разносится голос Экена.
Она оборачивается, он бежит ей навстречу.
– Я уже получил сегодня одну жалобу. От матери Сельмы Карлсдоттер. Странные вопросы и нелицеприятные фото, домыслы и все такое. Хватит. Заканчиваем эту подростковую охоту на ведьм и возьмемся за другие ниточки завтра утром.
– Но у нас нет других следов, – отвечает Санна.
– Никаких «но». Заканчивайте то, чем вы там занимаетесь, и увидимся завтра с утра пораньше.
Вернувшись в комнату для допросов, Санна обнаруживает, что Клаудия и Елена уже уходят.
– Вы можете снова с нами связаться, если вам понадобится еще какая-то помощь, – говорит Клаудия, подталкивая Елену к двери.
Эйр бросает на Санну раздраженный нетерпеливый взгляд. Санна лихорадочно пытается придумать, что бы еще спросить у них, пока есть такая возможность. Фрагменты расследования проматываются в сознании на ускоренной записи, потом она снова думает о Джеке и Ребекке Абрахамссон.
– Еще только одна вещь, – говорит она, когда Клаудия и Елена уже стоят в дверях. – Вам что-то говорит имя Ребекка Абрахамссон? Или Мари-Луиз Рооз? Франк Рооз?
Елена пожимает плечами, но Клаудия вдруг спохватывается:
– Ребекка Абрахамссон?
– Да. Она медсестра. Вы пересекались с ней после лагеря «Рассвет»?
Клаудия задумывается, потом заглядывает Санне в глаза.
– Нет, мы ни с кем не поддерживали связь после лагеря. Все наше внимание было сосредоточено на Елене.
– Но вы отреагировали на имя.
– Ну Абрахамссон – фамилия довольно распространенная, так что вряд ли это важно. Но у Елены был одноклассник по фамилии Абрахамссон. Его маму зовут Ребекка. Я ее помню по родительским собраниям. Только это было так давно.
Она гладит Елену по волосам.
– Ты не помнишь, милая, но я-то хорошо помню. Такой хулиган был этот мальчишка, на собраниях об этом всегда говорили, – с улыбкой вспоминает она.
– Джек Абрахамссон? – уточняет Санна.
– Как? Нет, его звали не Джек, – уверенно отвечает Клаудия. – Так зовут его младшего брата. Он был, кажется, на два года младше. Они жили в многоквартирном доме. Мюлинг, или как там он называется… Елене сейчас пятнадцать, так что если это тот Абрахамссон, то ему тоже сейчас пятнадцать.
– Джеку тринадцать? – спрашивает Эйр у Санны.
Та кивает.
– Верно, – говорит Клаудия. – Теперь вспомнила. Его звали
– Как ты умудрилась упустить, что у Джека есть брат? – возмущается Эйр.
Санна трясет головой.
– Ну?!
– Не знаю… Мне нужно на улицу, глотнуть воздуха.
Эйр вперивает в нее взгляд.
– Ты с этим мальчишкой почему-то теряешь всякую рассудительность. Ты вообще пробивала по регистрационному учету, есть ли у него братья или сестры?
Кажется, Санна едва слышит ее, вид у нее такой, словно она вот-вот упадет. Эйр усаживает ее на стул. Она почти беззвучно благодарит в ответ. Из-за этого мальчишки она вдруг делается такой хрупкой, думает про себя Эйр.
Она приносит кофе. Они пьют его в полном молчании.
– Ну, что делать будем? Кто-то же должен что-то знать про этого Александра, – предполагает Эйр. – Пусть пока Алис пробивает его по системе, а мы обзвоним всех и каждого, кто должен был рассказать нам, что у Джека есть брат, а?
Поникшая Санна начинает перечислять имена.
