— Расслабься, детка. Ты уже пришла в себя, или еще винишь во всех своих бедах меня? Если нет, то, думаю самое время угостить меня кофе. Я заебался сегодня.
Запускаю кофеварку. Не очень представляю, как с ним разговаривать. Явно не в том тоне, что разговаривала с ним тогда. Хмыкаю. Юльку бы сюда.
— Вы с Максом договорились встретиться? — прощупываю я почву.
— Договорились, — соглашается Денис. — Правда, позже и в другом месте, но я освободился раньше. Перелет был в рань несусветную. Башка до сих пор трещит.
Я ставлю перед ним чашку.
— А Макс в курсе, что ты к нему пришел? Он должен скоро вернуться, но, может стоит дать ему знать? — робко уточняю я.
В отличие от себя из прошлого, сейчас я действительно перед ним робею.
— Угу, Лютый прискачет как наскипидаренный и завалит меня работой. Дай передохнуть, Жизель, говорю же, башка трещит.
— Тебе бутерброд сделать?
Даже как-то неловко. Но предложить шикарных блюд не могу, азу и то в разобранном виде. Хочешь — сырое мясо кусай, хочешь — от чеснока откусывай.
— А с чем? — заинтересовывается моим предложением Гордеев.
— С бужениной, — вспоминаю я результаты своей продуктовой ревизии.
— Давай три, — великодушно разрешает он и усмехается моему удивлению. — Че смотришь? Я не всегда одну черную икру жрал.
Пока я терзаю ножом хлеб и буженину, Денис располагается поудобнее, вытягивая ноги и попивая кофе.
— У Лютого синдром гиперопеки, — внезапно осчастливливает меня информацией Гордеев и, разумеется, полностью приковывает мое внимание. — Я это тебе говорю, чтоб ты заранее смирилась. Он будет тебя контролировать, оберегать, поступать так, как считает нужным для твоей безопасности. В целом его можно понять.
— Что ты имеешь в виду?
— Да, ладно? На тебе, конечно, мяса так и не наросло, но ты вроде выросла уже. А все взрослые женщины собирают информацию о своих мужиках, — видно, что Денис развлекается за мой счет. — Хочешь сказать, еще не собрала все слухи и сплетни?
— Ну… Не все, но кое-что довелось услышать, — решаю я не врать. Этот все равно расколет.
— Тогда ты в курсе истории Верой.
— Верой? — переспрашиваю я, а внутри что-то скребется. Неужели я ревную?
Гордеев смотрит на меня со смешком в глазах. Явно раскусил мои нехитрые эмоции.
— Жизель, у тебя на лице написано. Вера была подругой его детства, в одном дворе росли. Она его еще всю школу тянула по какому-то предмету. Деталей, увы, не знаю. Мы, мужики, народ такой: не любим обсасывать все эти сантименты. Вера втрескалась в Серегу, двоюродного брата Макса. А чем дело кончилось, тебе наверняка уже рассказали.
Задумчиво киваю.
— Ты, дорогая, меня, конечно, радуешь, но, если ты еду мне все-таки отдашь, я буду рад я еще больше.
Заслушавшись Дениса, я настрогала аж шесть бутербродов, но вместо того, чтобы отдать ему, я почему-то поставила их на микроволновку, а сама стою, распустив уши.
Хозяйка года, блин!
Торопливо подсовываю тарелку Денису и подливаю кофе.
У меня сегодня день дежавю.
Точно так же я кормила Раевского в надежде на информацию о Максе.
— Мда, с родственником Максу не повезло. Сорвался он, когда узнал Веркину судьбу. Себя винил, к тому моменту он уже несколько раз вытаскивал Серегу всякого дерьма. Я считаю, надо было его еще в первый раз оставить в тюряге, когда он человека на мотоцикле сбил насмерть. Поймали его, вот и пусть гнил бы в тюрьме. Все равно человеческого в нем уже ничего не было. Много крови Меркушкинский сопляк Максу попортил.
— Кто? — холодея переспрашиваю я.
— Меркушкин Сергей, двоюродный брат Макса и сынок ректора политехнического университета. Единственное, что в жизни правильно сделал — повесился.
— Он кого-то сбил? — не желая верить тому, что слышу, снова уточняю.
— Мужика какого-то. Нормального. Молодой еще был, вроде женат был, может, и дети были. Я уже не помню, у меня тогда своих проблем было хоть жопой жуй. Кстати, бутерброды шикарные. Там кофе еще остался?
На автомате я выливаю остатки кофе в чашку Гордееву, а в голове бьется одна только мысль.
Почти шесть лет назад у меня на глазах возле дома был сбит насмерть мой отец. Водитель мотоцикла, совершивший наезд, — Сергей Алексеевич Меркушкин.
Из воспоминаний, вызывающих озноб, меня вырывает телефонный звонок. Точнее, телефонные звонки.
За мобильники хватаемся оба.
Только если Гордеев, увидев, от кого поступает входящий, сразу начинает орать в трубку:
— Да что у вас там? Вы сами работать можете вообще? Я за что вам бабки плачу?
То я, прежде чем ответить, борюсь с собой. Макс. Макс, который помог уйти от ответственности убийце моего отца. Неужели это правда? А если нет? Понимаю, что хочу все услышать от него самого.
Поднимаю трубку.
— Карина, — раздается в трубке его взволнованный голос. — Охрана мне доложила, что к нам зашел какой-то мужик. Что происходит?
К
— К тебе приехал Гордеев, — отвечаю я. — Только вот именно твоя охрана сама ему и сообщила, что я дома.
Макс чертыхается:
— Они ему сказали, что меня нет, а есть только ты. И за это они уже свое получили. Что ему надо? Надолго он приперся?
