– А нельзя договориться, чтобы рынок был общим? – удивилась Даша. – И тогда не будет вражды!
– Нельзя. Вражда эта уже много лет длится. И не только из-за рынка.
– Послушай, а ведь вчера какая-то цыганка сказала, что Мирела, жена вашего барона, родом из табора Бабалая. Это так?
– Да, так.
– Как же они вам её сосватали, если у вас вражда?
– Мирелу не сосватали. Её Шандор сам украл, а потом женился.
– Украл?! – удивилась Даша. – А она была согласна?
– Конечно, нет! Она молодая, очень красивая. А наш Шандор старый, да к тому же он двух жён уже угробил. Кто же за него добровольно пойдёт?
– Как это угробил? – совсем растерялась Даша.
– А вот так! Он ревнивый очень! Первую жену он до смерти забил. А вторую выгнал из дома. Она сама от горя и утопилась.
– Какой ужас! Бедная Мирела! А почему она от него не уйдёт к своим родным?
– Потому что здесь у неё двое детей. Да и позор это – от мужа уходить. Таких цыганок никто больше в жёны не берёт.
– А Гудло она любит?
– Не знаю. Может, любит, а может, просто назло Шандору стравливает его с братом, мстит так. Вас, женщин, разве поймёшь, что у вас на уме.
– Да ты мал ещё в женщинах разбираться, – усмехнулась Даша.
– Я мал?! – обиделся Янко. – Мне уже девять лет! Я уже жениться могу!
– Что?! – рассмеялась Даша. – Ну ты и загнул! Женятся только с восемнадцати!
– А у цыган с восьми лет мужчинам можно жениться! Правда, чаще всего в двенадцать свадьбу играют.
– Ничего себе! – поразилась Даша и засмеялась. – А сколько же тогда вашим невестам лет? Они хоть садик успевают закончить?
– У нас невесты старше. Они с пятнадцати лет обычно замуж выходят. Но бывает и раньше. Слушай, хватит над нашими обычаями смеяться. Тебя приняли в табор, вот и радуйся. И подчиняйся нашим законам. А иначе барон тебя на улицу выгонит. Ведь пропадёшь!
Даша сразу перестала смеяться.
– Да, ты прав, Янко. Прости меня!
Остаток пути они шли молча.
– Вот это да! – присвистнул Гудло, когда Янко высыпал на стол все деньги.
Цыгане с уважением посмотрели на девушку.
– Молодец, Даша, иди отдыхай, – похвалил Шандор. А когда девушку увели, он предложил: – Дашу надо оставить в таборе. Есть в ней что-то такое, что людей к ней располагает.
– И заставляет раскошелиться! – добавил Хохан.
– Да, она романно рат: вроде чужачка, а с цыганской душой, – согласилась Замбила. – Музыку нашу чувствует как родную.
– Есть кто против? – спросил Шандор и обвёл всех взглядом.
– Я против! – вышла вперёд Мирела. – Никогда она не станет цыганкой! Она только и мечтает к дяде своему вернуться. Нельзя её насильно здесь держать!
– А мы её женим на ком-нибудь, – сказал барон. – Дядя ей мужа и детей не заменит.
– А на ком же ты её женишь? – нахмурилась Хитана. – Кто захочет на безродной жениться?
– Я хочу! – выкрикнул Янко. – Дядя Шандор, отдай её за меня! Мне Даша очень понравилась!
– Тебе подрасти ещё немного надо. А она слишком старая для тебя, – махнул на него рукой барон.
Янко обиженно засопел, отвернувшись к окну.
– Я подумаю и потом скажу, за кого отдам её, – подытожил этот разговор барон. – А вы, женщины, накрывайте праздничные столы. Будем сегодня принимать Дашу в наш табор.
На праздник собрался весь табор. Пришли цыганские семьи из соседних домов, так что народу в доме было много. Даша ела сладкий пирог сывьяко с начинкой из творога и сухофруктов и с удовольствием слушала, как красиво поют цыганки. Особенно ей нравилось, как пела романсы Мирела. Эта протяжная печаль, казалось, шла из самой глубины души женщины. Словно Мирела пела о своей несчастливой жизни:
За соседним столом, где сидели одни мужчины, Гудло подыгрывал певунье на скрипке, а Хохан на гитаре.
Следом запела Хитана:
– Давай, Даша, теперь ты нам спой! – попросил Шандор.
– А можно я русскую песню спою? – попросила девушка.
И после того как ей разрешили, Даша запела:
