– Грех? – зло рассмеялась Мирела. – А забирать у меня детей не грех? Шандор украл меня из моего табора, когда я была глупенькой несмышлёной девчонкой! Он отнял у меня не только детство! Он лишил меня всех, кто был мне дорог: родителей, братьев и сестёр, подруг! А теперь он хочет забрать последнее, самое дорогое в этой жизни – моих малышей! Так я тоже лишу его новой забавы. Я же вижу, как он на эту девчонку запал! Я убью её! И пусть он после этого меня тоже убивает. Мне уже всё равно! Без Лулу и Михо я не хочу жить! Так что, старуха, замолчи! Мне плевать на твои нравоучения! Всё, слепая, прощайся с жизнью!
Мирела опять подняла нож.
– Убьёшь её – я прокляну твоих детей! – очень спокойным голосом сказала Замбила и подожгла табак.
Мирела замерла с поднятым ножом.
– Ты не посмеешь! Ты не сделаешь этого!!! – в шоке прошептала она.
– Слово цыганки! – Замбила с наслаждением затянулась и выпустила изо рта дым.
Мирела обессиленно заплакала и бросила нож на ковёр.
– Но почему ты за неё заступаешься? Почему? Она же гадже! Чужая!!!
Замбила вытащила изо рта трубку.
– Она светлая! Божий человек! – торжественно произнесла старая цыганка. – Её нельзя обижать!
Мирела понуро вышла из комнаты.
Даша перевела дух. Всё это время она лежала на своей постели ни жива ни мертва.
– Спасибо, бабушка Замбила! – только и сказала она.
– Вот видишь, ты меня уже бабушкой называешь, – улыбнулась цыганка. – Ещё немного, и ты станешь нам родной!
Цыганка ещё пару раз с наслаждением затянулась, а потом потушила табак в трубке и легла спать. Даша подложила ладошки под голову. Глаза её стали закрываться.
– Бабушка Замбила, а что Мирела тут говорила про меня и её детей? Я ничего не поняла! – сонно спросила она.
– Спи, деточка, спи. Утром всё нам скажут. Чего сейчас-то догадки строить?
Утром Хитана объявила Даше, что теперь она невеста барона. Даша в шоке молчала, не зная, что и сказать. Хитана присела к ней на постель.
– Гили, радуйся, что мой брат тебя выбрал, – стала уговаривать её женщина. – Это большая честь для тебя!
– Но я не хочу здесь жить! Я не цыганка! Я хочу вернуться к своему дяде! – беспомощно бормотала Даша, понимая, что в силу своей слепоты она находится в их полной власти.
– Да, ты не цыганка. Но мы приняли тебя в свой табор и назначили тебя романно рат – это человек, который не цыган по крови, но с цыганской душой, а значит, свой. Ты теперь одна из нас, Гили! Гордись этим! А насчёт твоего дяди я вот что скажу. Он уже старый человек. Сколько он ещё проживёт, неизвестно. И что с тобой будет после его смерти? Ты никому не будешь нужна! Сможешь ли ты одна жить? Нет, драгоценная моя, не сможешь! Поэтому тебя отправят в дом инвалидов, где ты за глухим забором будешь вести убогое, скучное, одинокое существование.
Даша опустила голову. Она и сама боялась этого, но гнала эти мысли из головы.
– А у нас, у цыган, не принято отказываться от больных, убогих, да и просто несчастных. Все знают: если ты живёшь в таборе, то какое бы несчастье с тобой ни приключилось, тебя никто никуда не отдаст. Все члены табора заботятся о тех, кто этого не может делать сам! Как ты думаешь, есть хоть одно цыганское дитя в детском доме или хоть один старый человек из цыган в доме престарелых? Нет! Ни одного не найдёшь! Так что, Гили, если ты останешься с нами, ты не пропадёшь. Мы все и наши дети до конца твоих дней будем заботиться о тебе! – говорила Хитана, гладя девушку по голове.
– Но я не люблю Шандора! Как я могу выйти за него замуж?! – всё ещё сопротивлялась Даша.
– Яхонтовая моя, да разве ты можешь выбирать? Как ты думаешь, там, среди обычных людей, ты сможешь найти себе мужа? А, молчишь! Ты же умная девушка, понимаешь, что это маловероятно. А вот если ты выйдешь замуж, ты сможешь себе деток родить. А это такое счастье! Ты хочешь иметь детей?
– Да! Очень хочу! – призналась Даша.
