Она вышла из лимузина и стала с интересом разглядывать двор, пока водитель и Никита доставали инвалидную коляску и сажали в неё Иннокентия Петровича.
– Никита, держи ровнее коляску! Не дёргай ты так! – ворчал на сына по привычке Иннокентий. – Вот неуклюжий болван!
Парень лишь снисходительно улыбнулся. Он привык к грубости отца, поэтому не обижался.
– Господи, столько лет прошло, а здесь почти ничего не изменилось! Вот только скамейки возле подъездов исчезли… Да фонтан стал облезлым. А так всё то же самое! – удивлённо покачала головой Варвара Петровна.
– Да, двор не изменился. Только мы с тобой, сестра, постарели, – кивнул Иннокентий Петрович. – Ты помнишь, Варвара, как мы здесь с тобой счастливо жили?
– Я всё помню, Иннокентий. Абсолютно всё! – зло ответила Варвара Петровна и пошла, гулко стуча тростью по асфальту, в подъезд. Иннокентий и Никита направились следом.
Варвара Петровна ходила по комнатам и задумчиво разглядывала обстановку. От воспоминаний детства остались только стены. Квартира сильно изменилась. Исчезла вычурная мебель, многочисленные ковры, хрусталь. Вместо тёмных обоев с аляповатыми цветами и тяжёлых бархатных штор во всей квартире теперь были однотонные стены пастельных тонов и задрапированные лёгкой дымкой нейлона окна. Обстановка стала гораздо проще, современнее, более стильной. В гостиной было только всё необходимое: в обеденной зоне на невысоком подиуме располагался длинный стол со стульями, а в зоне отдыха – диван, два кресла и плазменный телевизор. И всё. Варваре Петровне это понравилось, потому что стало намного просторнее и светлее. Но больше всего её удивило то, что везде по стенам были развешаны многочисленные картины, причём одного автора. А в самой светлой комнате – бывшей родительской спальне – стоял мольберт, и были повсюду разложены краски, кисти, расставлены гипсовые фигуры. В общем, это была самая настоящая мастерская художника.
– Здесь теперь обитает Никита, – объяснил Иннокентий. – А мы с Зинаидой и старшим сыном Владом живём в особняке. Зря ты отказалась там остановиться. У меня шикарный особняк, выделил бы тебе лучшую комнату…
– Я хочу побыть здесь, вспомнить юность.
– Здесь теперь трудно будет что-то вспомнить. Никита всю квартиру загадил своей мазнёй. Что за дурь такая?! Весь день рисует и рисует… И в кого он такой пошёл не от мира сего?
– Уж точно не в тебя! Никита, а у тебя неплохо получается, – Варвара Петровна уже по-доброму посмотрела на племянника. – Из тебя мог бы выйти толк… если бы ты не родился в этой семье.
– Какой толк? На Арбате стоять и свои рисунки прохожим втюхивать? – возмутился Иннокентий. – На этом не прокормишься! Пусть лучше он нашей семьи держится. Мы ему поможем заработать на бутерброд с чёрной икрой.
– Чем? Бандитизмом? Ты считаешь это лучшей долей для сына? – зло усмехнулась Варвара.
– Какой бандитизм? Это всё в прошлом. Теперь у нас всё официально. Мы теперь бизнесмены!!! Мы совладельцы заводов и магазинов! – с пафосом произнёс Иннокентий. – Нам денежки сами из золотого краника в карман текут. Наша задача только держать всех в тонусе, чтобы краник не пересыхал.
– Я рада, что вы не бедствуете… – сухо заметила Варвара Петровна. – А теперь разрешите мне побыть одной. Никита, в какой комнате мне можно поселиться?
– Ну что вы, Варвара Петровна, вы в своём доме. Выбирайте любую комнату, – доброжелательно улыбнулся парень.
– Тогда я расположусь в своей спальне, – сказала Варвара и ушла из гостиной.
Иннокентий Петрович тоже засобирался. Никита вышел его проводить в прихожую.
– Я поехал. Мне дела важные надо доделать. А ты со старухи глаз не спускай! Обо всём, что она делает, мне докладывай. И в город её не отпускай! Запри дверь и не открывай ей. Понял? – приказал он сыну, который лишь неопределённо кивнул головой. – Понял, я спрашиваю? Смотри у меня! Будешь дурить – всю твою мазню в печку отправлю!
Варвара Петровна зашла в свою комнату. Здесь осталась лишь её антикварная кровать с кованой спинкой да старинная фарфоровая кукла на широком подоконнике. И всё.
– Ну, здравствуй, Лялечка! – Варвара улыбнулась. – Везёт тебе, ты всё такая же молодая. А вот я…
Варвара Петровна прижала куклу к груди и посмотрела из окна во двор. Взгляд её остановился на старом фонтане. Варвара вспомнила, как сорок лет назад наблюдала из-за шторы за Сашей, который, сжимая букет цветов, стоял возле этого фонтана и уныло переминался с ноги на ногу. Эта картинка сохранилась в её памяти так живо, будто это было только вчера. Глаза женщины наполнились слезами.
– Прости меня, Сашенька! Прости!
В кабинете шикарного особняка на кожаном диване нервно ёрзал бандит по кличке Сиплый.
– Ну рассказывай, как ты выполнил моё задание, – угрюмо спросил Иннокентий.
– Я отправил нашего человека в Саратов. Он всё сделал… – проблеял Сиплый, опустив глаза в пол.
– Всё, значит, сделал, да? – начинал закипать от злости Иннокентий. – А подробнее можно узнать, что же именно твой человек в Саратове сделал?
