– Ты что наделал! Медведь неуклюжий! Светла-а-ана Мака-а-а-ровна, а Миша Бурый нам играть не даёт! Он нашу крепость сломал!
Воспитательница нехотя оторвала взгляд от своей вышивки.
– Бурый! А ну вон из комнаты! Стой теперь в холодном коридоре! Ты наказан! – прикрикнула Светлана Макаровна и уже тихо добавила: – Вот урод! Никому покоя не даёт!
Миша на её последние слова даже не обиделся. Он к этому привык. Мальчик покорно вышел в коридор и встал в угол.
Постояв немного в одиночестве, Миша вдруг решительно покинул место изгнания, тихо спустился в гардеробную, натянул на себя пальто и валенки, достал из-за ящика для обуви припрятанную с обеда котлету и выбежал на улицу.
Яркое, но холодное солнце ослепило глаза. Миша зажмурился и с удовольствием вдохнул в себя свежий морозный воздух. Он зачерпнул ладошкой рассыпчатый снег и с наслаждением попробовал его на вкус. Ледяная водичка приятно обожгла язык. Остаток снега Миша подкинул в воздух, и он разлетелся сверкающими звёздочками, падая обратно ему на голову.
Этот сворованный миг свободы словно окрылил его неуклюжее тело, и мальчик вприпрыжку задорно поскакал по присыпанной снегом дорожке. Внезапно он поскользнулся и упал. Но даже это ничуть не расстроило Мишу. Он весело рассмеялся и побежал дальше.
Таня Сорокина выглянула в коридор, решив позлорадствовать и показать противному Медведю язык. Но мальчика она там не обнаружила. Таня подбежала к окну и увидела убегающего за угол дома толстяка в распахнутом пальто.
– Светлана Макаровна! Светлана Макаровна! А Бурый на улицу убежал! – завопила девочка. – А ещё он без шапки ушёл и пальто не застегнул!
– Вот урод! – возмутилась воспитательница. По идее ей надо было догнать беглеца и вернуть его в группу, но женщине не хотелось идти на мороз. – Ну и пусть гуляет. Он сейчас простудится и помрёт! И никто не пожалеет!
– Да! – старательно кивнула девочка. – Пусть умирает! Его никто не пожалеет!
Миша добежал до деревянного сарая, которым уже никто не пользовался с тех пор, как печное отопление заменили на водопроводное. Раньше здесь хранились дрова. А сейчас этот дряхлый сарай всё хотели снести, да просто руки не доходили.
Мальчик оглянулся по сторонам, не видит ли кто, и отодвинул деревянный щит, прикрывавший дыру в стене. Он, кряхтя, словно маленький медвежонок, еле протиснулся в эту дырку и оказался на соломенном полу сарая.
– Булька! Булька! Ты где? – позвал Миша. – Смотри, что я тебе принёс. Котлету!
И тут же из противоположного конца сарая, визжа от радости и усиленно виляя куцым хвостиком, к нему помчался трёхмесячный щенок. Булька с неимоверной щенячьей радостью приветствовал своего пятилетнего хозяина.
– Булька! Ах ты мой Булька! Вот озорник! – смеялся Миша, когда этот маленький пятнистый комочек, поскуливая и повизгивая от восторга, лизал его лицо и руки. Мальчик нежно прижал к себе этого неуклюжего и некрасивого, как и он сам, приблудного щенка. – Только ты меня любишь, милый ты мой дружочек, мой славный Булька!
Лишь в этом сарае рядом со своим четырёхлапым другом Миша чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Весна зажурчала озорными ручейками и наполнила воздух свежестью, а сады неугомонным птичьим щебетанием. Небо приобрело особую лазурную яркость, а солнце ласкало кожу приятным шёлковым теплом. Наконец-то можно было ходить без тяжёлых валенок, шуб, шарфов и шапок. А самое радостное – дети теперь проводили на свежем воздухе почти весь день! А уж сколько всего интересного сейчас было на улице! И червяков можно откапывать, и кораблики из бересты пускать по ручейкам, да и просто рисовать палкой узоры по грязи – чем Миша Бурый сейчас увлечённо и занимался.
Все дети разбрелись по большой территории детского дома, пока на веранде воспитательницы всех групп увлечённо обсуждали постоянную животрепещущую тему под названием «Все мужики – козлы». Иногда, правда, Светлана Макаровна отвлекалась от разговора и, хлопнув в ладоши, зычным голосом приказывала:
– Третья группа, водим хоровод!
Дети послушно бросали свои игры, брались за руки и шли по кругу, уныло напевая хором: «От улыбки хмурый день светлей. От улыбки в небе радуга проснется…»
– Теперь в другую сторону! – приказывала Светлана Макаровна, опять хлопнув в ладоши.
И дети шли в другую сторону, так же заунывно напевая эту песенку заново.
Только Миша Бурый в хороводах не участвовал, потому что однажды он споткнулся и завалил на грязную землю всю группу. Поэтому теперь он обладал такой радостной привилегией наблюдать это занудство со стороны.
– Хватит! – наконец-то смилостивилась воспитательница.
На этом её ответственная методическая работа заканчивалась, и дети, к всеобщей радости, могли быть предоставлены сами себе.
