Честно говоря, я привыкла быть для него на втором плане. Вот уже много лет он прилагает все усилия, дабы избегать общения со мной наедине, если может, хватается за любую возможность, чтобы Ния и близнецы были рядом и служили буфером. Я уверена, отец знает, что я замечаю, но не отдает себе отчета в том, что делает, и я тоже. И потому эта недосказанность между нами все растет и растет. Гора слов, которые мне не высказать. Начиналось все как словесный холмик, но теперь это вершина полуправды гигантских масштабов. Переполненная эмоциями, пронизанная препятствиями. Маленькие обвинения, которые я никогда не произнесу вслух.
– Ты с нетерпением ждешь встречи с сестрами?
Я отгоняю мрачные мысли прочь и нацепляю солнечную улыбку для бабушки.
– Я всегда радуюсь встрече с близняшками. Они такие милые.
– Они по-прежнему бегло говорят по-французски? – с любопытством спрашивает она.
– Ага. Свободно владеют французским и английским языками. – Моя мачеха – гаитянка и выросла, говоря по-французски, поэтому была непреклонна в том, чтобы ее дети знали ее родной язык. Забавно наблюдать, как Роксана и Мони́к разговаривают по-французски. Иногда Рокси говорит по-французски, а Мо отвечает по-английски, или наоборот, что приводит к веселым односторонним разговорам. Я правда обожаю своих сестер. Жаль, что не могу проводить с ними больше времени.
Бабушка, кажется, замедляет шаг, поэтому я подстраиваюсь под ее походку.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Мы ходим по магазинам уже два часа. Не самое долгое время, но на улице сто градусов тепла[5], а она одета в шелк с головы до ног. Я удивлена, что ее одежда не прилипла к телу. Я бы превратилась в потное месиво. Но бабуля всегда при параде, даже когда запекается на солнце.
– Жарковато, – признается она. Она снимает шарф с шеи и бледной рукой обмахивает обнаженную плоть. Солнце продолжает палить. На бабуле широкополая шляпа, но я без головного убора, несмотря на наш визит в шляпный магазин.
– Давай просто сходим в магазин настольных игр, а потом домой, – предлагаю я.
Она кивает.
– Хорошая идея.
Мы приближаемся к магазину смузи, когда в витрине появляется предательница. Джой стучит в окно и машет мне рукой. Она поднимает палец, давая понять, что придет через секунду.
– О, там Джой, – говорю я бабуле.
Я беру ее за руку и отхожу от тротуара, чтобы пропустить группу пешеходов. Поток людей просто нескончаемый, Авалон-Бэй на пике своей туристической привлекательности. Семьи, пары и группы шумных подростков уже заполонили улицы и пляж, а поскольку в конце набережной только что стартовал карнавал, в ближайшие недели здесь будет еще больше народу. Я очень скучала по этому месту.
Джой выходит из магазина, посасывая коктейль через соломинку. На ней белое мини-платье, подчеркивающее ее смуглую кожу, а также босоножки на танкетке и огромные солнцезащитные очки. Gucci, ее любимый дизайнер.
– Я так рада, что наткнулась на тебя, – щебечет она, ее карие глаза счастливо сияют. – Я буквально только что собиралась написать сообщение и узнать, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь сегодня вечером.
Я насмешливо смотрю на нее.
– Зачем? Чтобы ты снова могла меня кинуть?
Она покаянно стонет.
– Ах, знаю, я так сожалею о вчерашнем.
– Что, черт возьми, это было? Ты выкручиваешь мне руки, заставляя пойти на вечеринку к какому-то незнакомому парню, а потом даже не появляешься? – ворчу я.
– Мне жаль, – снова говорит она, но теперь ее тон более беззаботный, от ее сожаления не осталось и следа. Джой всегда была взбалмошной, она не тратит время на пресмыкательство. Как только она извиняется за какой-то грех, сразу же забывает о нем с молниеносной скоростью. – Я вышла из клуба и собиралась домой, переодеться для вечеринки, как и написала, но потом заехала на подъездную дорожку и обнаружила, что Исайя ждет меня на пороге.
Исайя – парень, с которым она встречалась с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать. Однако, когда мы с ней разговаривали в последний раз, она поклялась, что покончила с ним.
Я разочарованно вздыхаю.
– Пожалуйста, не говори, что снова сошлась с ним.
– Нет-нет. Он просто принес коробку с вещами, которые я оставила у него дома. И там было несколько фотографий, которые я распечатала, так что мы начали просматривать их, и одно привело к другому, и – закройте уши, миссис Таннер, – мы трахнулись.
Бабуля разражается звонким смехом.
– Я тоже рада тебя видеть, Джой, – говорит бабушка, прежде чем слегка похлопать меня по руке. – Кэсси, почему бы мне не вернуться домой, а Джой заменит меня в качестве компаньонки по магазинам?
– Ты уверена? – Мой лоб морщится. – Ты в порядке, сможешь повести машину сама?
– Я привезла нас сюда, – напоминает она мне, одаривая тем самым взглядом с приподнятой бровью, который переводится как «не задавай вопросов старшим, дорогая».
Я все равно расспрашиваю ее.
– Да, но ты сказала, что чувствуешь жар. Что, если у тебя солнечный удар…
