Наловчиться самостоятельно развязывать пояс-оби оказалось не такой уж и простой задачей. Но с тех пор, как у Амэ появились секреты от матери, пришлось научиться. Но все равно, это занятие доставляло столько хлопот! Раньше юноша и помыслить не мог, чтобы попросить о помощи кого-нибудь из горничных - а вдруг разгадают его страшную тайну, но раз Тайко обо всем узнала, то почему бы и нет? Девушка прекрасно подойдет. А заставить ее молчать - проще простого.
Пояс упал на пол, опустился у ног плотный шелк кимоно, соскользнув с плеч; Амэ остался стоять в нижней сорочке из легкой ткани. Она казалась почти прозрачной, и сквозь нее просвечивал тонкий силуэт, немного угловатый, гибкий. Амэ не ждал, что по окончании подросткового периода изгибы его тела приобретут плавные линии - для его рода это не характерно, скорее всего, тело Амэ уже сформировалось, и юноша останется таким. Конечно, исключение составляет Акито. Он высокий и широкоплечий. Слуги говорили, что фигурой он удался в отца, а характером - в мать.
Под сорочкой кольцами обернулись вокруг груди повязки-змеи. На бинтах, под теми участками, на которых утром обнаружились глубокие царапины, выступили уродливые бурые пятна крови. Амэ освободился от одежды и принялся разматывать аккуратные полоски ткани. Самое удивительное, что утром, когда юноша просыпался, боли он не чувствовал. Она приходила позже, ближе к обеду, и дотрагиваться до повреждений, не сжимая зубов, становилось невероятно сложно. Это наводило на мысль, что в этих порезах находился какой-то анестетик, который заканчивал свое действие примерно к обеду. Странно вообще все это. А самое главное, что господин Нагаи, семейный доктор, отказывался говорить что-то конкретное по этому поводу. Вот старый лис! Сколько не пытайся выудить из него хоть что-то - бесполезно. "Ничего страшного. Потерпи, Амэ, скоро ты сам все поймешь", - говорил доктор. А то, что это "скоро" уже длилось больше года, в расчет не бралось.
Упали на пол и окровавленные повязки. Амэ опустил голову, осторожно коснулся кончиками пальцев болезненно вспухших борозд - примерно через неделю они заживут, а потом, утром, Амэ вновь проснется весь в крови. Радовало одно: шрамов никогда не оставалось. Царапин обычно было четыре, реже - восемь. Рассматривая себя в зеркало, Амэ казалось, будто их оставила чья-то когтистая лапа. Эти загадки так раздражали!
Юноша закончил перевязку и нашел чистую сорочку. Потом он накинул нежно-розовое кимоно и позвонил в колокольчик, призывая служанку в помощь, ведь самостоятельно надеть пояс-оби Амэ было сложно - слишком болели раны. Конечно, можно повязать его узлом спереди, но это годится только для того, чтобы позлить дорогую матушку, не более. Остальные же, если примут его за женщину легкого поведения, проблем не оберешься.
- Госпожа Амэ, - послышался несмелый, чуть дрожащий от волнения голос Тайко из-за тонких перегородок-фусума. - Могу я войти.
Тайко, значит… Не стоит упускать свой шанс.
- Заходи.
Обернувшись, Амэ наблюдал, как медленно и осторожно раздвигаются фусума. Тайко - миловидная девушка не намного старше "молодой госпожи" с непослушными огненно-рыжими волосами, выбившимися из-под платка, и бездонными темно-карими глазами - сидела на пороге. Заметив, что на нее смотрят, низко поклонилась, приветствуя свою госпожу, потом она поднялась и перешагнула порог. Чтобы задвинуть фусума, она вновь опустилась на колени.
- Помоги мне завязать оби, - сказал Амэ.
- Да, госпожа, - еще один поклон. Слегка дрогнул голос.
Юноша заметил, что Тайко старается не смотреть на него. Она отводит взгляд, боится, что он выдаст ее с головой. Вместо этого девушка обращает внимание на окровавленные ленты бинтов, кольцами свернувшихся на полу. Трудно не заметить, как краски сходят с ее лица, кожа становится бледной, точно снег. Тайко всегда боялась крови. Чтобы отвлечься от страшного для нее зрелища, девушка берет пояс-оби и направляется к своей госпоже, Амэ покорно поднимает руки, откинув со спины длинные темно-каштановые волосы.
Ее движения аккуратны и чересчур осторожны. Раньше они были другими: более смелыми, не такими закрепощенными. Теперь же она боится, и поэтому раздражающе дрожат руки. Нет, так дело не пойдет!
- Ты знаешь мой секрет, - не вопрос, а утверждение.
Узел на поясе, который и без того никак не хотел удаваться, распался из-за одного неловкого движения. Тайко от изумления сделала шаг назад.
- Госпо… жа…
Даже говорить толком не может. Ей хочется назвать его господином?
Амэ обернулся, взглянул на девушку. Вид у нее был такой, будто в лице Амэ она видела собственную смерть - глаза большие-большие и испуганные. Неужели, он настолько страшен? Или это она себе понапридумывала?
- Что ты так переживаешь, Тайко? - мягко спросил Амэ. - Речь идет о моем недуге. Или, может, тебе еще что-то известно? - глаза юноши подозрительно сощурились.
- Нет! - слишком поспешно отозвалась та и опустила голову.