"Хорхе лжет, - тем временем сознание Данте пыталось преуспеть на поприще самовнушения, но мешали, как обычно, сомнения. - Но он не лгал мне никогда. Он может недосказать, но соврать?"
Кто мог сказать, куда сейчас несло неугомонного Амэ-но-удзумэ-но микото, ведь Кимэй велел ему отдыхать? Может, из-за того, что он ощущал, что свихнется от собственных мыслей, если ничего не предпримет, а может, снова показалась натура Данте, которая никогда не позволяла подолгу оставаться на одном месте и всегда куда-то спешила.
Палата не была большой - Данте дошел до двери в пять шагов, тяжело привалился к стене, ощущая слабость. Но слабость эта казалась вызванной не раной и не потерей крови, а ти-но кей, которая напоминала каменную глыбу, придавившую все тело. Что такое кей, Данте уже знал. У них успела случиться вводная лекция по основам преобразования Сейкатсу. Вела ее ками по имени Азалия, которая больше походила на кактус, нежели на нежный цветок, коим была названа. Особа совершенно невзрачная, ничем не примечательная, да еще ярая приверженка традиций, о которых никто слыхать не слыхивал и видать не видывал. Данте подозревал, что даже Цукиеми о них понятия не имел никаких. А еще она носила отвратительные оранжевые шляпки, украшенные подвядшими цветами. В общем, интереса преподавательница в Удзумэ не вызывала никакого, несмотря на всю его любовь к женскому полу. Тем не менее, из этой лекции Данте сумел извлечь следующее: Азалия преподает этот предмет, теорию ультразвука и практику кехо с самого основания Академии; если они плохо будут знать основы преобразования Сейкатсу, то не смогут пользоваться ультразвуком и переходить в кехо; если они не будут уметь пользоваться ультразвуком, то при развитии высокой скорости станут врезаться во что попало. Ну, и последнее: кей - это преобразованная до нужного состояния Сейкатсу определенной стихии. И они будут учиться работать с ней на этих уроках.
Данте, отдохнув немного, дернул за ручку и выглянул в коридор. Здесь было светло и стерильно, как и во всех больницах, в которых ками бывал ранее, а еще совершенно пусто. Удзумэ хмыкнул и мелкими шажками вышел из своей палаты. Как ни странно, вскоре он расходился, и не нужно было прилагать титанические усилия, чтобы сделать очередной шаг.
Звон металла о холодную керамическую плитку, которой устилался пол, заставил Данте вздрогнуть и резко обернуться. Одна из дверей приоткрылась, будто приглашая войти. Оттуда неприятно потянуло горьковатым запахом крови кого-то из ками, но любопытство Данте всегда опережало здравый смысл, поэтому он, не раздумывая, сунул нос в щель. Увиденное его поразило до глубины души.
На полу на четвереньках стоял Хищник. Судя по роскошным небесно-голубым волосам, которые сейчас были такими тусклыми, что казались почти седыми, и четкому, красивому профилю, перед Удзумэ находился один из представителей школы Мино. И, кажется, его звали Иллия. Но, что он делал здесь, да еще в такой позе?
- Сейчас… - простонал ками. - Сейчас все пройдет. Я привыкну… как делал это много раз до этого. Просто привыкну…
Данте, который готов был уже вбежать, чтобы помочь, остановился, опасаясь, что в комнате находится кто-то еще, но вскоре оказалось, что Иллия разговаривает сам с собой - пытается себя успокоить и поддержать. Удзумэ, не выдержав зрелища, решительно толкнул дверь и зашел. Иллия вздрогнул, точно его ударили, затрясся в лихорадке и с трудом поднял голову. Данте забыл, как дышать.
- Уходи… - произнес он. В его глазах светлого, кремового цвета был стыд.
- Но… давай я тебе помогу, - он сделал несколько шагов к нему, но Иллия в ужасе отшатнулся.
- Не смей прикасаться ко мне! Или сдохнуть хочешь? - как-то не особо вежливо для представителя нежной школы Мино выкрикнул он. Данте остановился, хмурясь так напряженно, что заболел лоб и снова от усталости затряслись ноги.
- Прости… - произнес он неуверенно и смущенно. - Может, позвать кого-нибудь? Кимэя?
Да у него же лихорадка! С него пот градом! Его трясет всего, а дыхание поверхностное, частое и… нездоровое. Ему точно нужна помощь!
- Думаешь, мне может кто-то помочь? - Иллия сел, прислонившись виском к прохладной стене. На мгновение на его лице отразилось облегчение, но после он сразу скривился, будто у него заболела голова. - Скоро пройдет…
- Я… - Данте не знал, что сказать по этому поводу. Очень хотелось верить - вот так нелогично и совершенно иррационально, верить в то, что да, оно пройдет.
Иллия затих и как будто бы перестал дышать, прикрыл глаза, но светлые ресницы беспокойно дрожали. Кожа его была такой белой, как снег, а на щеках горел нездоровый, некрасивый румянец. Прошло еще несколько мгновений. Ками откинул голову, глядя в потолок с таким выражением, что Данте показалось, что он начал молиться. А потом его губы беззвучно зашевелились, произнося что-то для Удзумэ недоступное, глаза остекленели, стали невидящими и пугающими. Данте сделал шаг вперед, чтобы тронуть за плечо - ведь ненормально все это, но в это время силы оставили его, и он упал на колени. Да что же это такое?!