К счастью вышло это достаточно тихо, и оставалась надежда, что его не услышали. Данте повернулся и снова выглянул на чужую сторону к загадочному Цукиеми и его отпрыску. Хорхе говорил, как зовут этого Хищника… И Рихард говорил… Как же его?… Глупое такое имя!
Ебрахий. Точно!
— Данте! Слезай немедленно! — внизу стоял Хорхе, скрестив руки на груди. Юноша бы с удовольствием отослал этого ками дальше заниматься своими загадочными делами, но данные слова были произнесены "родительским" тоном. Вышколенный еще Амако и испытывающий священный страх перед наказанием, Данте послушался и сиганул вниз. Конечно, высоковато, но…
— Нашел, что хотел? — холодно осведомился родитель. Похоже, злился из-за ночной ссоры.
— Несомненно, — Данте растянул губы в улыбке, отряхивая свою одежду от грязи. Не вышло — грязь и зеленые разводы от травы так просто не сходили.
Хорхе окинул его деланно безразличным тоном.
— Твоя одежда должна быть всегда чисто белой, без пятнышка, — произнес он. — Позже я покажу тебе, где находятся принадлежности для стирки.
Данте встал на гудящие ноги. Им очень не понравился последний прыжок…
— Давно пора.
— Здесь нет слуг, Данте, — ослепительно улыбнулся Хорхе.
Хищник посмотрел на то, что стало от его некогда белых одежд, и понял, что его наказывают. Интересно, а за что? За ночной отворот-поворот или за лазанье по стенам? А может, и за то и за другое. Последняя мысль заставила оскалиться. Хорхе не с тем связался!
— Разве я выгляжу беспомощно? — спросил он.
— Нет, — почти привычно усмехнулся Хорхе. — Скорее очень грязно. Идем, ювелир Таманоя тебя ждет.
Не дождавшись ответа, он развернулся и пошел к дому. Данте некоторое время наблюдал за тем, как обстоятельно ками выбирает дорогу и спешит выйти на дорожку, вместо того, чтобы просто пройтись по мягкой траве, и, хмыкнув, последовал за ним. Молодой Хищник отлично осознавал, что ведет себя как капризный ребенок, но, выйдя из-под тяжелой опеки Амако, он не стремился теперь попадать под опеку Хорхе. Сам справится, совершеннолетний уже!
Ювелир стоял около водоема и задумчиво смотрел на водную гладь, которую тревожил ветер. Это был обыкновенный человек, не Аши даже, лет пятидесяти на вид, с сединой в волосах, круглой блестящей лысиной и с моноклем. Именно через эту линзу он взглянул на Данте и сдержанно кивнул. Данте в свою очередь поклонился.
— Как вас зовут, юноша? — спросил мужчина.
Данте на миг растерялся от подобной фамильярности в свой адрес, а потом вспомнил, что у представителей гениального рода Таманоя у всех, как у одного, сквернейший характер. Вспомнить только подругу Акито — Яцуно. Та еще язва, но когда дело касается механики и Сейкатсу — незаменима и несравненна.
— Данте… — собственное имя на языке все еще звучало непривычно. На такой вопрос постоянно рвалось "Сарумэ Амэ". Привычка, ничего не поделаешь.
— Приятно познакомиться, — ответил он безрадостно, и своего имени не назвал.
Вместо этого он достал из кармана связку, на котором были нанизаны сотни колец различной формы — большие и маленькие, черные и белые, золотые и медные.
— Руку.
Данте взглянул на нее, а потом протянул с таким видом на лице, будто его собираются мучить.
— А сынок твой капризный, — усмехнулся ювелир и посмотрел на руку. Данте закусил губу, чтобы смолчать. Он знал, что если сейчас не сможет, то сидеть ему здесь в компании своего родителя еще долго и упорно. А не хотелось. И не хотелось творить глупости и прыгать на все, что движется и имеет запах Сейкатсу. Пришлось наступить на горло собственной песне. — Опускайте.
— До меня ему далеко, — отозвался Хорхе, широко ухмыляясь.
"Кто бы сомневался", — подумал Данте, бросив в родителя выразительный взгляд.
— Пробу породы брали? — осведомился Таманоя.
— Бизен, — сообщил Хорхе скучающим тоном, а Данте навострил уши. Говорили о том, о чем он понятия не имел. Родитель это заметил и сверкнул ответным взглядом.
— Редкая, — поцокал языком ювелир.
— Не в этом году. Мне известно, по крайней мере, три зафиксированных случая этой же породы. Похоже, школу укомплектуем полностью, — Хорхе улыбался. И Данте видел, что он занял позицию: умоляй меня на коленях, все равно ничего по этому поводу не расскажу.
Отчего- то вспомнился Цукиеми и его отпрыск со свитком. Бог Счета Лун, небось, не обделяет информацией своего Хищника. Зато имя… не очень удачное вышло.
— И все равно, как бы на заказ не пришлось делать кольцо. Не думаю, что мы что-то подберем сейчас.
Данте повернулся, улыбаясь открыто и чарующе. Раньше от этой его "женской" улыбки мужчины просто таяли.
— Пока не попробуем, не узнаем, — ответил он, пошевелив рукой.
— И без вас знаю, юноша, — заворчал мужчина, совсем не впечатлившись, и потянулся за кольцом. Первым было желто-красное.
Ювелир отдал его Хорхе, и ками с насмешливыми искорками в хитрых желтых глазах шагнул к Данте. Взял за руку. Мужчина же отошел на значительное расстояние. Это озадачило молодого ками.
— В некоторых странах Креста, — Хорхе усмехнулся ему на ухо, — обмен кольцами означает принадлежность друг другу.
