С каждым словом старика все отчетливее приходило понимание, что они оказались в незавидном положении. Даже крошечных знаний Амэ хватило на то, чтобы понять, что они в ловушке. Остается только надеяться на Яцуно, которая разблокирует спутник.
— Если всех забрали отсюда, то почему вы остались? — спросил Накатоми.
— Почему-почему?! — передразнил дед. — Дом здесь у меня, не хочу никуда переселяться, даже временно! Тем более собака на меня не позарится — стар слишком, мясо жесткое. А за ней придет, — он кивнул на Амэ. — Кровью-то она воняет, даже я чувствую!
Амэ выругался про себя. Кто этот старик, раз чувствует его запах? Ведь обычному человеку это не под силу — это юноша знал точно. Даже Аши этого не чувствовали. Так кто он?
— Похоже у нас неприятности, — сделал вывод Накатоми, вздохнув.
Примечания:
(1). — После Второй Войны с йокаями человеческие потери стали настолько велики, что население сократилось вдвое. Ками запретили людям участвовать в любых военных конфликтах и носить оружие. С тех пор мужчины надевают доспехи — гордость своих отцов и дедов — только когда идут свататься. Мужчина, облаченный в полные боевые доспехи, таким образом дает понять невесте и ее семье, что способен защитить свою будущую жену и детей.
(2). - с тех пор как ками запретили людям участвовать в войнах, мечи имели право носить только воины Аши и сами ками
(3). - юино — пять, семь или девять конвертов, которые преподносятся родителям невесты перед свадьбой. В одном из них лежат деньги для уменьшения расходов на свадьбу. В Поднебесной свадьбу устраивают родители невесты.
(4). — Церемония. Устраивает Академия Воинов Теней Аши каждый год в середине лета на празднике Канто Мацури. После нее каждый семнадцатилетний подросток считается совершеннолетним. Главная особенность Церемонии в том, что Аши выбирают среди подростков нескольких будущих Сейто (студентов) Академии Аши. Браки, заключенные до Церемонии, в случае становления подростками Сейто считаются недействительными. К тому же, если выбирают Сейто наследного принца рода, то он автоматически лишается права наследования.
(5). - шапочка, которая надевается под шлем.
— ____________________
— Иногда они вверху, и взлетают к облакам; иногда они внизу, и становятся дикими зверями(1), — прочитал Амэ и нахмурился, силясь понять, что означает сие изречение. О небесных собаках было известно крайне мало, и то больше напоминало бабские сплетни, смешанные с детскими страшилками. Вот и поди и разбери, где здесь правда, а где вымысел.
День давно перевалил за полдень, солнце палило нещадно, небо выдалось удивительно чистым и ясным, отказываясь радовать нагретую землю небольшой передышкой от небесного светила. От нещадной жары Амэ спасал огромный развесистый дуб, в тени которого они устроились с Акито, да легкий прохладный ветерок. В высокой траве, ничуть не утомленные зноем, стрекотали кузнечики. Еле ощутимо пахло горькими полевыми травами и цветами, а когда ветер утихал, то можно было отчетливо различить запах озера, расположенного неподалеку.
Амэ и Акито часто приходили сюда, когда были маленькими. Амэ почти не помнил свое детство — доктор говорил, что это из-за тяжелой травмы, которую он пережил на Канто Мацури, когда ему было восемь лет, — но иногда, точно яркие вспышки света, в голове всплывали картины: вот Акито в простой хлопковой юкате, подобрав ее по колено, стоит с удочкой в руках, а Амэ сидит под этим самым дубом и ждет, пока брат поймает огромную рыбу; или как они играют в салочки с Канске и Макетаро. Амэ никогда не водил, потому что боялся завязанных глаз.
Все чаще и чаще Амэ испытывал странное чувство: будто что-то меняется. Прошлое, полное беззаботного смеха, ветра и солнца, близости Акито, медленно уплывает в даль, оставляя после себя светлые, но грустные воспоминания. Еще несколько лет назад Амэ бы не постеснялся задремать на груди у брата, а теперь это казалось каким-то неправильным. Все чаще в голове возникала мысль: "Мы же не дети", и рука, которая по привычке тянулась к Акито, опускалась. Чем старше они становились, тем сильнее отдалялись, потому что позволенное детям, им нельзя. Мир детства медленно уходил, дразня знакомыми запахами и ощущениями; он все еще оставался рядом — в солнечном свете, в ветре, в траве, в шелесте деревьев и журчании ручья, — но им он больше не принадлежал. Расставаться с ним никак не хотелось, но и удержать его невозможно.
