К "варварским способам" относилось использование когтей или грубая сила Сейкатсу. В каком-то смысле со стороны Хорхе этот вопрос был издевательством, ведь на руках новоиспеченного йокая когтей не наблюдалось. Они по-прежнему оставались обломанными и короткими.
— Давно хотел проверить тебя на прочность, — пожал плечами Кимэй. Он старался выглядеть равнодушным, но все же не смог скрыть того, что расстроен. Он что, правда, полагал, что удастся обойтись без драки? Какая-то совершенно неуместная для Сошу мягкость. Хотя, для Сошу ли? Он ведь не ками больше, а тварь похуже йокая. Йокаи не предают своих, как этот.
— Не обольщайся насчет меня, — парировал Хорхе.
Кимэй согласно кивнул. Он вытянул руку, и в раскрытую ладонь, явившись из ниоткуда, лег меч. Он мало напоминал катану, ведь был прямым и заточенным с двух сторон. Его лезвие украшали изящные узоры и драгоценные камни. Хорхе, которого слишком тщательно учили ковке меча, на это только усмехнулся. Катаны совершенны — из-за изгиба они лучше и легче режут, из-за того, что заточка односторонняя, режущий край становится еще острее. То, что находится в руках у Кимэя — это просто смех. К тому же эти "украшения" типа узоров и камней казались неуместными и щегольскими.
— Ты даже пользуешься йокайскими штучками… — издевательски пропел Хорхе.
— Ты о телепортации или о самом мече? — осведомился противник. — Так знай: телепортация — довольно полезное умение, для простого ками недоступное, и я не вижу препятствий не использовать ее. А насчет меча, — Кимэй прокрутил его в руке, — у йокаев свои секреты совершенства.
— Ну-ну, — Хорхе был не из тех, кого было легко впечатлить. К тому же меч этот украшен чересчур безвкусно, чтобы его заинтересовать. — Начнем.
Он половчее перехватил катану и бросился в атаку. Находящиеся в комнате могли увидеть, как ками, который всего мгновение назад стоял на месте, испарился. И в тот же миг послышался скрежет и звон: Кимэй вскинул меч, быстро и резко повернулся, становясь в защитную стойку. Огненным цветком расцвели искры, желтый туман окутал его, зыбкий, неясный — только и успевай отбиваться. Всегда доброе и мягкое лицо Кимэя вдруг исказилось, появился хищный, ему нехарактерный оскал, а движения стали четкими, размеренными и даже на первый взгляд небрежными, но на самом деле экономными и четко рассчитанными, будто он заранее знал, откуда последует атака.
В какой- то момент противники отскочили друг от друга, как два мяча, столкнувшиеся друг с другом, Хорхе замедлился, показался, тормозя когтями по татами и вспарывая их. Он припал к полу, точно кот, готовящийся к прыжку, приподнял голову, глядя на Кимэя с азартом. Курадо же оставался прямым и несгибаемым, точно железный прут.
— Кехо без ультразвука, — уважительно кивнул он.
Хорхе широко усмехнулся. Конечно, без него, ведь куратор Синсэн Аши очень гордился своей реакцией.
— Полагаюсь только на зрение.
— Хорхе, — вздохнул Кимэй с жалостью, — я не утратил способности к кехо.
Амацукумэ ждал чего-то подобного. Он уже не первый раз участвовал в бою, и недооценивать противника было не в его правилах.
— Так вперед, — его улыбка сверкнула.
Кимэй не стал медлить — перешел в специальный режим быстро и почти мгновенно. Атаковал. Тоже без ультразвука, но тем хуже для него.
Со стороны эти двое выглядели странно: двигались резко, рывками, то пропадали из поля зрения, то возникали на месте. В моменты, когда их можно было видеть, они были похожи на ожившую галерею полотен, которые изображают одну битву в разных ракурсах. Вот Хорхе, согнув колени, парирует удар, слегка прогибается, когда Кимэй пытается его дожать. Или уже несколько другая ситуация: атакует Амацукумэ, а его противник быстро уворачивается. И не понятно, кто сильней и каков исход будет этой битвы. Наверное, она может продолжаться сколь угодно долго, ведь силы равны.
— Помоги мне, Акито, — быстро прошептал Данте, ползком добравшись до ног брата. Тот посмотрел вниз надменно, как на букашку, его лицо перекосило, словно его переполнял ядовитый гнев. Но слишком уж велика была эта надменность, чтобы казаться естественной, а не маской. — Ты же можешь освободить меня, я знаю…
Данте выглядел почти нормальным и вменяемым. Но такими кажутся еще душевно больные, когда пытаются добиться того, что им нужно. Акито знал, что такое настоящее безумие, поэтому быстро его нашел в глубине распахнутых лиловых глаз.
— Ты же хотел, чтобы я тебя защитил… — продолжал он.
— Замолчи.
Данте в ответ только мягко хихикнул.
— Кто ж знал, что времена так изменятся, а? Что теперь мне придется оберегать тебя, а не наоборот. А ведь раньше…
Акито только приподнял бровь.
— Тебе рот заткнуть?
— Ты всегда верил в мою хрупкость, только… от матери почему-то защищать не спешил, — в его тоне послышались обвиняющие нотки. — Ты же мог нажаловаться деду… Он бы не потерпел, что его любимую внучку избивают.
Акито стиснул челюсти и сжал кулаки.
— Тебе была нужна семья.
— Такая? — рассмеялся, почти промурлыкал Данте. — Ты уверен?
Брат промолчал.
— Но знаешь, я не жалею, — продолжил Удзумэ. — Было и счастливое время…
