- Вторая Война началась со штурма Энряку-дзи, крепости Принца Тенгу Гоэна. Рихард отчего-то решил, что тенгу сейчас ослаблены, и потому их нужно уничтожить как вид. Информация оказалась ошибочной. Ками на подступах к Энряку-дзи разгромили, а Гоэн был разгневан. Он говорил о том, что его оскорбили, и это можно смыть только кровью. Принцы развернули широкомасштабное наступление. Они теснили войска Рихарда. Принц Кимиясу и Принц Итидзе встретили Хатимана в местечке под названием Милтон - это страна Синего Креста, а Гоэн тем временем напал на Академию. По его данным там находился ключ от Авасимы - закрытого материка, на котором находится Морской дом Сусаноо. И хотя Хорхе отбил нападение на Академию, в Милтоне Хатимана разгромили. Потом были еще долгие и нудные сражения, когда на баррикады выходили даже люди, отчего население значительно сокращалось. Такое положение дел не понравилось Цукиеми, поэтому он вышел из Еминокуни и приказал прекратить войну. Рихард уступил, и начались мирные переговоры. В их результате был подписан Пакт о разделе мира. По нему создавались Свободные зоны - туда могли входить лишь Аши, но никак не ками. Это огромные участки территории, на которых живут и люди тоже. К ним относятся префектуры Тоуга, Хинати, Сирано и южная часть Тагиси в Поднебесной. Замки Принцев, почти весь Футаго, северная Тика, барханы Цукуси… Там правят только йокаи.
С рассказом Кристиана Данте все больше и больше хмурился.
- Погоди, - остановил он. - Ты сказал Хинати?
На этот раз улыбался Элайя, улыбался немного грустно и понимающе.
- Да, Данте, Хинати.
Это же исторические земли Накатоми. Считай их сердце рода! Конечно, их хранилища находились в другом месте, защищенные лучше Академии, но все равно…
- Великая Богиня… - выдохнул Удзумэ. - Оттуда мне было знать?…
- Я вырос там, - беззаботно произнес Элайя. - И так уж получилось, что меня обратили в ками. Наверное, Рихард просто боялся упустить Амэ-но-коянэ… Только я не тот, кого он ждал.
Потому что Амэ-но-коянэ - это Садахару. Вот бывает же так!
- И там йокаи бродили по улицам? - спросил Удзумэ, ощущая дурноту. Какая же там, наверное, у людей сложная жизнь.
Но Элайя пожал плечами.
- Ничего такого. У меня был даже знакомый ханье… Низших йокаев к людям не пускают.
- Но все равно они йокаи! - это уже проснулся Инстинкт. Он не мог и не хотел молчать.
- Йокаи, - согласился Элайя, и его глаза злобно сверкнули. От этого Данте ощутил себя несколько лучше.
- Кристиан, а ты откуда все это знаешь? В книжке прочитал? - все же читать, похоже, это не такая уж и плохая идея. Или нет?
- Такого в книжках нет - у нас цензура. Мне родитель рассказывал.
Значит, еще и цензура… Этот мир не был таким радостным и благородным, каким казался раньше. В детстве Акито казался великим героем и защитником, а сейчас? Сейчас просто близким человеком, расположения которого Данте решил добиться любыми способами.
01 день месяца Овцы 491 год Одиннадцатого исхода
(настоящее время)
Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши
Когда прошло два месяца с начала занятий, Данте понял, что привык. Сегодня он открыл глаза и понял, что происходящее ему больше не кажется каким-то нереальным сном. Не приходилось всматриваться в зеркало, чтобы убедиться, что в нем бледное светлоглазое существо - ками, а не человек. Не нужно было щупать когти, будто не веря в то, что они настоящие и вот-вот не отвалятся. Теперь это больше не сон. Это реальность.
- Скажи, тебя не посещает мысль, что нам это снится? Ведь все слишком уж нереальным кажется… - несколько недель назад завел разговор Данте. Ебрахий сидел на веранде в привычной позе, даже осенний холод не загнал его в дом, а Удзумэ остановился рядом, глядя на друга, который казался расслабленным и беззаботным. Выглядел зверем, который просто втянул в себя когти.
О Ебрахие могли думать сколь угодно разные и дикие вещи: что он безответственный, что он безобидный, что он недалекий - но Данте знал, что это не так. Они ведь не первый день знакомы. Он просто хотел таким казаться. А вот почему - Удзумэ никак понять не мог, хотя пытался.
- Если это сон, то я никак не могу определиться, приятный он или кошмар, - Ебрахий улыбнулся. - Это пройдет, я думаю. Мы привыкнем. Как привыкли просыпаться в собственной крови с царапинами на груди когда-то.
Данте переступил с ноги на ногу - холодно.
- Из-за меня тогда чуть не погибла служанка. Девушка… я ее… - и чего его потянуло на откровенность? Конечно, Ебрахий поймет Данте, но… это ведь прошло. Нет, еще болит чувством вины. Он тогда допустил непростительную ошибку.
- Испортил, - закончил за Удзумэ Ебрахий, подняв голову. Он посмотрел на друга, и глаза его лукаво и понимающе сверкали. - Не думаю, что ты так уж в этом виноват. Тебе просто не сказали, что нельзя. А такое сам не поймешь…
- Ты меня пытаешься оправдать? - спросил тогда Данте, ощущая удивление. Хотя, если что и умел Ебрахий хорошо, так это оправдывать слабости, чаще всего свои, что порой бесило.
- Тебе это не надо? - голос Ебрахия изменился, стал обиженно-глухим.
