- Наверное, надо, - выдохнул Данте. - Это ведь мучает… Когда ведь осознание пришло, что произошло, мне даже возрождаться не хотелось. Хорхе говорит, что если бы не клятва, я бы не вернулся… А как было у тебя?
Данте понял, что у него озябли пальцы, и подышал на них, стараясь согреть. Все это время он косился на Ебрахия, все такого же расслабленного и спокойного. Сейчас он походил на какого-то аристократа, который за чашечкой саке любовался садом камней. Только вот в пределах общежитий не было ни саке (да и не действовало оно на организм ками), ни сада камней.
- Неожиданно, - коротко ответил Футодама, а потом горько усмехнулся. - В наши ворота постучался Цукиеми и сказал, что мое время пришло. Я и обалдел. А мама начала кричать и в чем-то обвинять его - решила, что пришло мне время умирать. Была жуткая суета.
Данте рассмеялся в кулачок.
- А рассказывать красиво ты не умеешь.
- Не моя это специальность, - ответил он, выныривая из воспоминаний. - Кстати, для рукоделия тебе ничего больше не нужно?
Данте прыснул.
- Не-а. Хочешь, вышью тебе косодэ?
- А повадки у тебя все равно бабские…
- И что?
Ебрахий покачал головой. Ничего. За это Данте его и любил - ему было все равно. Он принимал его любым: хоть в женских тряпках, хоть в мужских. Тут даже специальностью действовать не надо было, чтобы привлечь на свою сторону.
- Станешь моим младшим братом? - неожиданно спросил Ебрахий. Данте оторопел. Такого предложения он не ожидал. - Всегда мечтал. У меня только сестра была…
Удзумэ не удержался и рассмеялся. Ему очень понравилось это предложение, а на душе от него стало так тепло, что даже осенний холод стал казаться глупым и незначительным.
- Есть еще Акито. Я его по-прежнему считаю старшим братом…
Ебрахий скривился, но заставил себя пожать плечами.
- В семье не без урода. Это знаешь, как некоторые получали при женитьбе вместе с женой сварливую тещу, так и я вместе с младшим братом получаю еще одного…
- Выгодное предложение!
- Да уж…
Данте некоторое время улыбался. Ебрахий посматривал на него с неуверенностью. Решив, что хватит мучить друга, Удзумэ произнес:
- Я стану твоим младшим братом.
Теперь во весь рот улыбался Ебрахий. Бизен только что выбрал предмет своей верности, и ее приняли. Это было настоящее счастье. Но тогда еще никто не понял, что произошло. Оно и к лучшему.
А сегодня Данте проснулся и понял, что происходящее - это не сон. Наверное, это пришел момент, когда он наконец понял не разумом, а сердцем, кто он такой. И нет, как раньше уже не будет. Невозможно прошлое, как нитку в клубок, закатать назад, и то, как они жили…
"Как там мама?" - вдруг подумалось ему. Она ведь такая хрупкая в плане стрессов. Наверное, на нее сильно повлияло исчезновение ребенка. И проклятый Хорхе, мог бы позволить весточку домой отправить! Так нет! "Они должны забыть о тебе, ты должен забыть о них"! Разве это справедливо?
Напрасный это гнев, бесполезный. Данте вздохнул, понимая, что это был его выбор. Конечно, в ками его превратил Хорхе, но в Академию он пришел по своей воле. Ведь мог отказаться. Или не мог? Или это была просто такая красивая иллюзия выбора, на которую он слишком легко купился.
"И Акито…"
Если Акито его отверг, что было вполне ожидаемо, если учесть изменившуюся внешность и принадлежность к виду, который братик ненавидит еще больше, чем йокаев, то значит и отношения надо строить теперь по-другому. У Данте есть специальность, обладание которой позволяет не упустить никого из интересующих его объектов. Так почему бы ей просто не воспользоваться?
Данте хотел, чтобы все было по-старому. И, наверное, ждал, что все наладится само собой. Но этого не произошло. Этого просто не могло произойти. Поэтому, нужно действовать. Чего хотел он от Акито? Прежней близости, но это невозможно. Слишком много было лжи, слишком много ненависти и недомолвок. Не будет. Но Акито может его принять. Или во всяком случае не отвергать, разрешить быть рядом, иногда, мимолетно, и не злиться, когда их пути будут пересекаться. Наверное, так. Впрочем, это все равно ложь самому себе. Данте был нужен его Акито назад. Вот так все просто.
А ведь сегодня было обычное утро…
Хоакин зло расхаживал по коридору в одной батистовой сорочке, которая доходила ему до пят. Он топал босыми ногами по свистящему полу, как стадо слонов. Маленький, но очень опасный, когда встал не с той ноги.
- Где Ебрахий? - спросил он в упор, когда Данте открыл дверь своей комнаты.
- Без понятия. Я за ним не слежу.
А, похоже, следовало бы. Хоакин фыркнул, посверкал на ни в чем неповинного Удзумэ недобрым взглядом, который обещал по меньшей мере на его стул налитые чернила, а потом резко развернулся и дернул дверь комнаты Футодама-но микото. Того на месте не оказалось, и Данте вдруг стало интересно, с чего это он в последнее время встает ни свет ни заря, и куда-то испаряется. Завел себе подружку? Так не выйдешь же без спроса преподавателей. Тут было два варианта: либо все это происходило с их ведома, либо Ебрахий научился летать. Первое казалось наиболее вероятным.
- Он украл мою форму! Всю!
