– Ещё одно важное объявление, пока вы не ушли: как вам хорошо известно, мы с хором готовимся к постановке школьного мюзикла. К сожалению, у нас пока нет актрисы на роль главной героини, Евлалии. Может, в вашем классе найдутся скрытые таланты?
– Но ведь партию Евлалии поёт Свенья из седьмого «А», – заметил Йонас.
– Уже нет. – Господин Берг пригладил свои вьющиеся волосы. – Увы, мне пришлось её заменить. Свенья не сможет выступить в назначенный день, а все остальные уже готовы.
Мерле схватила меня за руку и воскликнула слишком громко:
– Эта роль должна стать твоей, Кайя! У тебя же просто обалденный голос!
Все тут же повернулись к нам, и господин Берг снова пытливо уставился на меня. Я лихорадочно замотала головой. Сказать я ничего не могла, потому что по лицу уже разливался жар. Если и есть в мире что-то, чего я терпеть не могу, так это пристальное внимание. Наверняка сейчас я красная как помидор!
– Слыхали? – выкрикнул Феликс. – Наша тихоня Кайя – тайная рок-звезда! Ну кто бы мог подумать!
Многие подхватили его смех. Я снова помотала головой и сердито покосилась на Мерле. Да для меня даже с рефератом перед классом выступить – кошмар наяву. От волнения я всё время задыхаюсь и сбиваюсь. А уж петь перед кем-то… Я вообще ни звука не смогу издать! И Мерле об этом знает.
Господин Берг, похоже, не заметил, что я покраснела, а то, что я отрицательно качаю головой, решил проигнорировать.
– Вот и славно! – И он кивнул мне с самым серьёзным видом. – Приходи на следующую репетицию для спевки. Я рассчитываю на тебя, Кайя Сильбер!
Прежде чем я могла возразить, он снова хлопнул в ладоши:
– Всем хорошего дня!
В это время снова стало шумно. Мерле коснулась моего плеча и виновато посмотрела на меня.
– Я не буду петь на публику, – тихо пробормотала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Никогда в жизни! – Злость и отчаяние захлёстывали меня, как это всегда бывало, когда мне не хватало мужества и смелости. Вообще-то я люблю петь, даже очень, но только дома, без лишних ушей.
Надо скорее выйти из класса, никто не должен увидеть мои слёзы. Да ещё и необычный крылатый почтальон за окном никак не выходил у меня из головы. Быстро убрав пенал и тетрадь в рюкзак, я стала проталкиваться сквозь толпу детей и учителей к выходу из класса и из здания школы. Когда я выбежала на школьный двор, в лицо мне с силой ударил ветер. В тонкой весенней курточке было холодно. Над головой висело серое и мрачное небо, что полностью соответствовало моему настроению. День чёрных воронов.
– Кайя! – Мерле догнала меня и потянула за рукав куртки. – Почему ты меня не подождала? Злишься, что я предложила тебя на роль в мюзикл?
Не отвечая, я ускорила шаг.
– Эй, ну подожди! – крикнула Мерле. – Ты ведь действительно круто поёшь!
Я немного замедлила темп и оглянулась:
– Ты серьёзно?
– Ну конечно! У тебя голос в тысячу раз лучше, чем у меня! – Только при ней и ещё при маме я иногда пою. – Кстати, я часто слышу, как ты напеваешь свои любимые песни, когда окно в твоей комнате открыто. Так здорово, правда!
Мерле живёт в том же доме, что и я, только этажом ниже. Понятное дело, она слышит, когда я пою у открытого окна. Её похвала немного улучшила мне настроение – но ровно до того момента, как я вспомнила о предстоящем прослушивании и взгляде господина Берга.
– Я не буду петь на сцене, – твёрдо заявила я и быстро сменила тему: – Кстати, ты видела ворона за окном на уроке музыки?
– Нет, не заметила, – ответила она. – А что?
Я помедлила, а потом сказала:
– Он принёс господину Бергу письмо!
Мерле расхохоталась:
– Раньше были почтовые голуби – теперь, видимо, почтовые во́роны, – и, заметив мой мрачный взгляд, она добавила: – Но я ничего этого не видела – я пыталась списать у тебя тест. Он оказался такой сложный.
На этом тема для Мерле была исчерпана, и она крикнула что-то Паулине, которая как раз садилась на велосипед на другой стороне улицы. Я между тем оглядывалась, внимательно осматривая лесенки на спортплощадке и высокий забор – вдруг ворон сейчас сидит где-то там? Но кроме двух жирных голубей на красной крыше школы, никаких других птиц я не увидела. Может, я действительно схожу с ума, и мама права, говоря, что мне нужно раньше ложиться спать, а не читать допоздна.
– Эй, Кайя! – снова послышался голос Мерле. Она уже стояла у ворот и махала мне. – Ты идёшь? Я уже хочу есть.
Обычно Мерле по дороге домой любит обсуждать какие-нибудь происшествия и скандалы в нашей школе. Но именно сегодня ей захотелось говорить обо мне и об этом дурацком мюзикле.
– В общем, я считаю, что ты со своим чудесным голосом просто обязана петь главную партию, – прямо заявила она. – Просто поверь в себя!
Моя подруга активно посещала хор ещё с начальной школы и всё пыталась уговорить меня присоединиться.
Мерле остановилась и крепче сжала мою руку:
– Как говорит мой папа: хватит праздновать труса.
Я только пожала плечами, но не удержалась и хихикнула, представив, как внутри меня сидит маленький зайчонок в праздничном колпачке и боязливо озирается вокруг.
