- Пожалуй, она действительно будет на меня так кричать, если я опоздаю к отъезду автобуса, - скоро проговорила Рита, подвигала пальчиками, поплясала ступнями, резко подпрыгнула и как стойкий солдатик выпрямилась рядом с кроватью. Быстрым чеканным шагом направилась в ванную комнату.
Тюбик с пастой сдавлен пальцами посередине так, что всё его содержимое разделилось на две толстые подушечки с тонким перешейком. Вспомнила: мама всегда делает ей замечания по поводу этого «безобразия».
- Вот мы и встретились, тюбик, - обратилась к нему Рита, словно к преступнику. – Что, страшно? Сейчас я выжму из тебя всё, что мне нужно.
Зажатый в руке, он зашевелился, пытаясь высвободиться, выпучил кругленькие глазки, закатил их кверху, кашлянул, выплюнул из себя огромного пастообразного цветного червячка, который не поместился на ворсинках щётки и разорвался пополам. Его вторая половина шлёпнулась на кафель ванной комнаты, разлетелась со шмяканьем, забрызгав мелкими точками коврик у ванной.
- Ты что делаешь, невоспитанная девчонка? – захрипел тюбик, вздрогнул, вздохнул и успокоился.
- Экий ты неуклюжий! Что, нельзя было немного аккуратнее?
- Конечно, виноваты все, кроме тебя, - проворчал тюбик.
- Ты ещё и поклёп на меня наводишь? Я не собираюсь за тобой всё это убирать, - разговаривала с ним возмущённая Рита. – И ещё: я - воспитанная, очень. Прошу это запомнить.
- Живой! И разговаривает! – Наконец, осознала Рита. – Я же теперь не сплю. Или сплю?
Бросила тюбик на полку, переступила на другое место, чтобы случайно не растоптать упавшую массу и принялась чистить зубы оставшейся на щётке пастой. Закончив эту процедуру, умылась, покривлялась в зеркало, выхватила из настенного кольца полотенце, свернула его комком, поелозила по лицу, заламывая кверху намоченную чёлку. Тихонько на цыпочках перешагнула через пятно на полу, бросила взгляд на неподвижно лежавший тюбик пасты, вышла за порог ванной комнаты и тихо закрыла дверь, будто боясь, что её уличат в хулиганстве на месте.
Проскользнула в столовую, села за стол, поставила локотки на его поверхность, а на кулачках поместила свой подбородок. Медленно следила глазами за движениями мамы, ожидая свой завтрак.
- С кем на этот раз ты разговаривала?
- С тюбиком зубной пасты. Он обвиняет меня в неаккуратности.
- Хватит сказок! – тихо предупредила мама.
- Вот ты мне не веришь. А с тобой когда-нибудь разговаривал тюбик зубной пасты?
- Фантазёрка. Тебе бы книжки писать. Ешь, пожалуйста, быстрее, - поставила перед Ритой тарелку с творогом, - и убери локти со стола.
- Угу, - согласилась Рита. – Мамочка, скажи мне, пожалуйста: почему, когда ты меня хвалишь, жалеешь, или, просто, радуешься за меня, я - Маргаритка, а когда ругаешь, или недовольна моими поступками, я – Рита?
- Ну, ты большая умница, если так тонко смогла всё подметить. В твоём вопросе уже содержится ответ. Когда повзрослеешь, тебя будут называть полным именем – Маргарита.
- Ну, этого ещё очень долго ждать!
- У каждого человека свой возраст для взросления: кто-то и в раннем детстве становится взрослым, а кто-то и в семьдесят лет – ребёнок.
- Так не бывает.
- Бывает.
- Надеюсь, что я гораздо раньше стану взрослой.
- О, я тоже на это надеюсь.
Полная ложка творога, запущенная в рот, быстро пережёвывалась, тут же она отхлебнула глоток чая, держа чашку сверху всеми пальцами.
- Рита, держи чашку за ручку, не набивай рот едой и выпрями спину.
Ну, конечно же, Рита знала, что всё это она делает неправильно, но ей просто так нравилось. Ей нравилось неправильно брать чашку, ложку, петь с набитым едой ртом, ставить стул к столу спинкой и садиться на него «верхом», как на коня. Ей нравилось - перед сном, сначала залезть ногами на кровать, походить по ней и потом уже прыжком плюхнуться в самую середину. Нравилось громко петь на лестничной площадке подъезда, потому, что там раздавалось громкое эхо, ну, как в концертном зале, и голос улетал к самому потолку, звонко отскакивая от него, возвращался. И почему говорит мама: «Соседи будут недовольны»? Что в этом плохого!? Ведь, поёт она очень даже хорошо. Ей нравилось со двора крикнуть маме наверх, на третий этаж громко, чтобы слышно было на весь двор:
- Мама, я сбегаю к тёте Лине на полчасика, ага!? - и тут же убегала, не дождавшись маминого, скорее всего, запрета. Знала, что мама не станет отвечать так же громко и останавливать. А последующие нотации, потом, вечером, дома, будут уже утихшей бурей, она это с лёгкостью выслушает, соглашаясь: «Ладно, мамочка, я больше не буду кричать на весь двор. Ладно, мамочка, я буду подниматься в квартиру, и отпрашиваться у тебя. Да, я просто забыла». Чмокнет любимую маму в щёчку. А на следующий раз всё повторится по отработанному сценарию.
Доела, положила ложку на пустую тарелку, допила чай, грохнула чашкой о блюдце. Сытенько ахнула, откинулась назад, сползла чуть-чуть по сиденью, упершись затылком в спинку стула и вытянула ножки вперёд.
