Маринина удивляла и быстрота смены событий. Если учесть, что жизнь состоит из повседневных, привычных, непримечательных, и ярких, запоминающихся, решающих и влияющих на дальнейшее развитие событий, то у него было ощущение, что все они сжались в один день.
Окрестив себя беспомощным ничтожеством, позорно упустившим убийцу, Маринин побрёл к выходу, решив, что могилу Нади всё равно не найдёт, и, идти к ней, словно с пустыми руками, не хотел.
Глава тридцать восьмая
Чтобы не спугнуть Гарика, он снова сделал небольшой крюк, развернулся и заглушил мотор недалеко от барака, в аллейке.
Были поздние (почти восемь вечера) и немного промозглые сумерки. Маринин просидел в машине минут пятнадцать. Он сидел спокойно, не стучал пальцами и не притопывал ногой, просто курил. Он снова был в форме – решил, что так даже лучше, мол, пусть знает, с кем связался.
– Никого нет, – понял он, глядя на «молчащие» четыре кирпичные трубы, значит, печи не топились. И это, по мнению Маринина, было только на руку – никто не помешает спокойно изучить обстановку. Посидел ещё контрольные пол сигареты и, не заметив никаких телодвижений около барака, решил, что пора.
Поставив телефон на вибрацию, положил его в карман куртки, пощёлкал фонариком «вкл-выкл», и, пощупав через кобуру пистолет, по привычке включил сигнализацию, и тут же себя ругнул за то, что излишне шумит.
Квартиры располагались по две с каждой стороны, этакий таун-хаус советских времён. Начать решил с квартиры на входной двери которой не наблюдалось навесного замка. Впрочем, это не означало, что он вовсе отсутствовал.
Преодолев невысокий поредевший заборчик и неплотно закрытую калитку, подошёл к двери, которая в этом полумраке казалась почти белой, дёрнул – закрыта. Посветил в разбитое окно с болтающейся, некогда прозрачной, клеёнкой.
– Не видно.
Подошёл к другой двери. Она тоже оказалась закрыта. Вместо третьей двери был только проём. Маринин обернулся, посветив фонарём по кущям. Блеснули кошачьи глаза.
– Кот, тварь…! Напугал.
Почти с любопытством он оглядел брошенную квартиру. В углу кухни красовалась наполовину разобранная печь, посреди на полу валялся старый умывальник без раковины.
– На металл пошёл, – предположил Маринин и, зайдя в комнату, чуть не полетел вниз, успев схватиться за дверной косяк. Фонарь осветил вакантное место пола – немного мусора и пара поломанных досок. Он спрыгнул на землю и прошёл в комнату. Никого.
Соседняя квартира также оказалась закрытой, а у него не было с собой ничего, чем можно было бы сорвать замок. Разве что, автоинструменты. Он не стал пороть горячку, и решил, что приедет сюда ещё раз, вооружившись фомкой и Высочиным, которого всё-таки надеялся приболтать.
Ночью позвонил Вадик.
– Ты где?
– В деревне, – Маринин, в трико и свитере, лежал на кровати в углу и курил, как всегда поставив пепельницу на грудь. Кот дремал рядом.
Если находиться в доме Маринин мог, то в детской и спальне, где убили и нашли Надю, нет. Пришлось обживать дальнюю комнату, через окно которой Надя залезала в дом. Сейчас эта комната, да и весь дом, мало чем напоминали прежний. Большую часть мебели, активно залитую при тушении, пришлось выбросить, а что сгорело, то сгорело. На окнах не было гардин, следовательно, ни тюля, ни штор. Ровные белые стены и окна. На глянцевом полу, покрытом линолеумом, отражались застывшие ветки вишни, подсвеченные растущей луной.
– А что так вдруг?
– Что вдруг? Неделю не был.
Помолчали немного. «Тема Нади» была закрыта, и всё, что перекликалось с ней, по неписаному правилу тоже закрывалось.
– А я вот думаю, пожрать пельменей или нет?
– Пожри.
– Варить надо.
– Свари, – Маринин пустил клуб дыма.
– Понимаешь, Саныч, я вот без тебя, ни спать, ни жрать не могу. Может, это любовь?
– Она самая. А тебя что не покормили? – зевнул Маринин.
– Да, так всё…. Рыба, брокколи, и сама как брокколи.
– Но ноги-то ничего?
– Ноги ничего. Короче, Саныч, давай, двигай.
– С хрена ли? Сам двигай.
– Вот, злой, ты человек, Саныч. Неотзывчивый. Гори в аду! – и повесил трубку.
Высочин умел поднять настроение. И ситуацию с Гариком мог разрулить, если бы захотел. Но Маринин был уверен, что не захочет, и его самого поставит на контроль. Поэтому, действовать всё-таки придётся самому.
Утром он специально поехал на работу по объездной дороге. И увидев почти прозрачный дымок в одной из труб, принадлежащей закрытой вечером квартире, решил, что Гарик живёт именно в ней. И вполне возможно, поздно приходит, значит, необходимо приехать ночью.
Глава тридцать девятая
Было подозрительно тепло, стало быть, надвигался снег.
Он также припарковался в аллейке, и также поставив телефон на вибрацию, положил его в карман куртки, и, взяв фонарик и пистолет, опять (хотя мысленно твердил себе обратное) включил сигнализацию.
– Придурок…! – тихо процедил он сквозь сжатые зубы.
Сказывалось волнение. Надвигающийся решающий момент.
Прежде чем двинуться к бараку, он постоял с полминуты, наслаждаясь тёплой темнотой, и вдохнув приятный осенний, всё-таки свежий, воздух, огляделся по сторонам.
