Он посмотрел на еле видимый силуэт машины, мирно спящей перед гаражом, которая как будто тоже была виновата в случившемся. Резко встал и направился к четырёхколёсной лихачке, открыл багажник и достал пакет, развернул, понюхал содержимое.
— Пойдёт.
Поставил трёхлитровую банку молока на стол, тазик с мясом — в холодильник, пакет бросил в мусорное ведро. Включил чайник, и, дождавшись кипятка, сделал кофе и что-то пожевать. Хлопнув по карманам, вспомнил, что сигарет нет. Усердно пошарив по шкафам со скрипучими и не плотно закрывающимися дверцами, нашёл-таки на окне пачку с двумя сигаретами.
Проснувшись, только приоткрыв глаза, Надя поняла, где находится. Слишком ценно и волнительно было произошедшее вчера, чтобы забыть. И она первым делом направилась к Матвею Александровичу. Его не было.
Во дворе стоял туман. Пришлось, иди к гаражу, чтобы убедиться на месте ли машина. Убедившись, облегчённо вздохнула, и отправилась на поиски любимого.
Обошла сад, дважды вляпалась в паутину, обсмотрела, как смогла, заросший огород, заглянула во все хозпостройки, несколько раз, тихо и робко, позвала Матвея Александровича…. Села на крыльцо, положила руки на колени, на них голову, и стала ждать.
Он появился минут через двадцать. Надя вздрогнула. Во-первых, Матвей Александрович вышел из-за дома, а, во-вторых, был одет не по форме — Надя никогда не видела его в джинсах, футболке и шлёпанцах, да ещё с мокрой головой.
Она улыбнулась, но встретив суровый взгляд, мгновенно сникла.
Ластик, видимо, почуявший приход хозяина, вышел из тумана и потёрся о его ноги, довольный, что не гонят, мяукнул.
— Вы купались? — с грустной завистью спросила Надя.
Маринин перевёл взгляд с кота на неё и парировал немым упрёком.
— Девочка моя, радуйся, что ты вообще жива!
— Окунулся пару раз, — скупо ответив, вошёл в дом. Опять включил чайник, сделал кофе и бутербродов. Выглянул в окно — Надя сидела на скамейке в той же позе, что и у отдела, разве что, выглядела ещё несчастнее.
— Видимо, рука уже не болит, — решил он, и постучал по стеклу, и когда Надя обернулась на звук, махнул.
Надя побежала в дом.
После завтрака Матвей Александрович ушёл в магазин. Надя хотела пойти с ним, но знала, что он её не возьмёт, и спросила, как пройти к реке.
— Приду, сходим.
Они прошли через огромный заросший огород, поглощаемый белым полотном тумана.
— Здесь кто-то недавно ходил, — обеспокоено заметила Надя, указывая на недавно примятую траву, и ловя подтаявшее мороженое через дырявое донышко вафельного стаканчика.
Матвей Александрович, слегка обернувшись, мягко улыбнулся.
— Я.
Надя вытаращила на него глаза, и, сообразив, слегка покраснела.
— Так, мы идём на речку?
— Ну, а куда ещё?
— Через огород?
Маринин вздохнул и не ответил.
— Надо сегодня скосить эти джунгли, — решительно заявил он, и, пробравшись почти к углу забора, после короткого металлического скрежета, исчез в тумане.
— Матвей Александрович, — опять тихо позвала Надя, всматриваясь в белую непроглядную пелену, как вдруг её схватила рука, высунувшаяся из тумана.
Надя вскрикнула.
— Страшно?
— Конечно! Матвей Александрович, ну, Вы, даёте, вообще….
— А из машины выпрыгивать, как десантник, не страшно?
В ответ виноватое молчание.
— Больше никогда так не делай. Никогда. Один раз пронесло, во второй может не повезти, — и он «вошёл» в туман, Надя — следом.
— Я так сто раз делала, и ничего пока…, — она не договорила, внезапно врезавшись в Матвея Александровича.
— Надя, ты меня пугаешь.
— Просто, понимаете, поймаешь тачку, попросишь подвезти. Едем, всё нормально, разговариваем, а потом он сворачивает куда-нибудь, и всё — надо валить! Ну, вот…, — спешила оправдаться Надя.
— А ты не думаешь, что можешь себе шею свернуть, или руку сломать, ногу, да хоть что?!
— Я всё равно долго не проживу.
— Если не завяжешь с экстримом.
— Да, нет, смотрите, а…, потом покажу! У меня в волосах прядь тёмная, тут, на макушке. Это примета такая. У кого такая прядь, тот умирает молодым.
— У кого мозгов под прядью нет, тот умирает молодым! — отрезал Маринин. Надя семенила следом, боясь его потерять. Через минут пять-семь, она почувствовала сырой и пресный запах воды.
— Пришли.
— А вы будете?
— Нет, мне хватит.
— Одной скучно….
— Я тебе песенку спою.
Надя постояла, подождала, вдруг передумает, но почуяв табачный дым, поняла, что нет, отошла, растворившись в тумане.
— Поверила какому-то умнику, который эту муру про прядь ляпнул, поверила, и живёт, как последний день! Ну, Надя! Меня не слушает, ни на грамм, будто я ей зла желаю, хотя прекрасно знает, что это не так. Ведь, предлагаю ей жить в нормальных, не лучших, но нормальных условиях, выучиться, попробовать устроить свою жизнь. Но нет! — размышлял Маринин.
— Матвей Александрович, Вы меня видите?
Маринин скосил глаза.
— Нет.
— А я голая!
Маринин резко посмотрел в её сторону, не понимая зачем, что бы убедиться или, чтобы увидеть. Из-за тумана не получилось ни того, ни другого. Хотел спросить, почему без купальника, и тут же сообразил, что его просто нет.
