Шарф покачался в разные стороны, а после плавно опустился вниз, будто сделав глубокий вздох сожаления, что меня немного смутило. Хотя, может я просто не понял его языка. Я не очень хорош в «шарфийском». Я решил не заострять на этом внимание и не спрашивать, что именно у меня должно получиться, а может даже не у меня. Всё равно эти расспросы не имели никакого смысла, потому что внятного объяснения получить было невозможно.
Увидев меня, Ника легко улыбнулась, после чего вновь шепнула что-то ткани на «ушко».
Первые минуты за пределами дома дались мне тяжело. Всё время я оборачивался, пристально смотря на входную дверь. Сердце билось в волнении, я переживал, что меня засекли. Но вскоре это чувство начало отпускать, плавно переходя на второй, а затем и на третий план. Пустота и загадочность улиц манила и притягивала к себе, заставляя преодолевать всё новые и новые метры. Сон отступил, и теперь меня влекло любопытство. Куда пойдёт эта странная белокурая девушка?
– И куда мы? – поинтересовался я, решив развеять обстановку и окончательно прогнать мысли о неудавшемся побеге. Разговор всегда помогает отвлечься, забыть многое на какое-то время.
– Потом узнаешь, – рассмеялась она.
Я надеялся на подробный рассказ о нашем путешествии, но в ответ получил лишь смешок, что естественно мне не понравилось.
– Чёрт возьми, почему ты опять смеёшься?! – воскликнул я, стиснув зубы. Меня всегда раздражали жизнерадостные люди. Излишний позитив я считаю недостатком ума.
– Что ты имеешь против смеха? – она продолжала хихикать, как ни в чём не бывало.
– Смех – это одна из ненужных эмоций, которая мешает сосредоточиться на том, что жизнь ужасна, – буркнул я, не задумываясь над логикой составленного мной предложения.
– Но зачем на этом сосредоточиваться? – она качнула плечами и ускорила шаг, обогнав меня.
Её ответ был совсем не таким, как можно было ожидать. Я пытался вывести Нику на спор, но у меня не вышло. Эта фраза, произнесённая абсолютно спокойным и размеренным голосом, отсылала меня в свои мысли, вести дискуссии с самим собой. Наконец, вернувшись из подсознания, я стал узнавать строения вокруг меня. По мою левую руку была расположена школа, в которой я учился на протяжении последних двух лет. Свет был выключен в каждом из сотни кабинетов. Это здание останется заброшенным до утра, пока дети и учителя, которые так любят издеваться надо мной, вновь не заполонят школу. Теперь же только в будке ленивого охранника можно было разглядеть слабые блики, исходящие от старого маленького телевизора.
Ника отстранённо шла впереди, а её красный шарф развевался через всю дорогу. Она залезла на бордюр, расставила руки в стороны и пошла, балансируя на нём и громко смеясь. Я смотрел на неё как на повёрнутую пациентку психиатрической лечебницы, которой удалось выбраться на свободу. Я следовал за ней и не понимал, зачем делаю это. Она будто загипнотизировала меня, прочитав заклинание. Такое странное сочетание, как белое платье и длинный алый шарф, с которым она постоянно перекидывалась парочкой фраз, придавали её образу ещё больше сумасшествия. В тысячный раз услышав неразборчивый шёпот, я уже не смог молчать.
– Что ты сейчас сказала ему? – спросил я, не сдержавшись. Я довольно терпеливый по своей натуре, но здесь мои силы начали иссякать. Да у любого закончатся все нервы после пяти минут, проведённых с этой девчонкой.
– Я спросила, не холодно ли ему, – взглянув на меня, ответила Ника.
«Ха-ха, очень смешно», – подумал я, закатив глаза. Я сделал глубокий вдох, а потом выдох, вцепился руками в свою коляску и пытался хоть немного успокоиться. Это было моим беспроигрышным алгоритмом в таких ситуациях, но, видимо, в этот раз в системе произошёл какой-то сбой.
– Как шарфу может быть холодно? Как вообще можно разговаривать с шарфом?! – воскликнул я, пытаясь остановить отдаляющуюся от меня девушку.
– Это не просто шарф. Он мой друг, – гордо заявила Ника.
– Ты издеваешься. Признайся уже, издеваешься, – говорил я сквозь зубы, смотря на Нику исподлобья. – Это больше не смешно, – сказал я, изо всех сил стараясь подавить в себе ненужную агрессию. Ведь если подумать, Ника была совершенно невиновна.
– Ты держишь меня за дурака, не так ли?! – продолжал кричать я. – Даже мои сны считают меня безмозглым!
Моя речь вновь была прервана знакомым рингтоном будильника. Я нажал на кнопку «отбой» на экране телефона, чтобы этот нещадный звон в моих ушах прекратился. Я нехотя сел и провёл ещё несколько минут, тупо уставившись в случайно выбранную моим мозгом точку на одной из серо-голубых стен комнаты.
