– Простите, сэр Томас, – прошептала она, сознавая, что говорит в пустоту, – я вас любила. Очень жаль, что у вас даже нет подобающего смертного ложа. И жаль, что я оставляю вас здесь. Знаю, что вы погибли ради семьи… но должна остановить их. Навсегда.
Она вдруг поняла, что в его лице что-то изменилось. Из него ушел свет. Мейкпис уже начала отступать, когда из уголка губ сэра Томаса, подобно дыму, вытек первый призрак.
– Джеймс! – вскрикнула она. – Они идут!
Брат как раз перескочил через перила и спрыгнул на галерею. Сорвал занавеску, украшавшую заднюю стену, привязал конец к перилам и перекинул вниз.
– Взбирайся!
Мейкпис подбежала, схватилась за ткань и стала карабкаться, используя впадины в стене. Воздух за спиной сгустился, наполненный шепотом. Она с трудом балансировала на узком карнизе, когда к ее голове устремилась тень. Что-то мотыльковыми крылышками пощекотало ей ухо: это призрак пытался проникнуть внутрь. Левая нога соскользнула, и только мертвая хватка, которой она держала ткань, помешала упасть.
– Позволь мне, – настойчиво прошептал Ливуэлл.
Он был прав. Мейкпис не могла одновременно отбиваться и взбираться наверх. Она доверила ему свои руки и ноги и приготовилась к драке.
Девочка не знала, кто из Старших продирается в ее сознание. Пока их рассудки наносили друг другу увечья, перед ней мелькали воспоминания: тысячи стрел, зачернивших небо, как грозовая туча, горящие корабли, коленопреклоненные епископы, библиотека величиной с собор.
Уверенность призрака била в нее тараном и на какой-то момент поколебала волю. Что она делает, отказываясь принять свою судьбу? Как может желать потери и пропажи стольких веков воспоминаний? Все равно что спилить вековое дерево!
Но корни этого дерева душили. Она убивала прошлое, обороняя себя!
«Прости, – мысленно сказала Мейкпис Старшему. – Надеюсь, ты найдешь милосердие там, куда отправится твоя душа. Но только не у меня».
Собрав силы, она набросилась на атакующего призрака всеми возможными ей средствами сознания. И почувствовала, как доктор добавил к ее воле свою. Ярость медведя была подобна раскаленной печи. Но этот призрак не был отчаявшимся лепестком тумана. Он был мощным и хитрым, и она ощущала, как он запускает когти в слабые места ее обороны.
И тут оказалось, что Морган выбрала ее сторону. Она неожиданно вылетела из укрытия и появилась сбоку от Старшего, смешав его силу со своей. Призрак узнал лазутчицу и обрадовался, но ликование тут же сменилось ужасом, когда шпионка разорвала его надвое.
– Это, – заметила Морган, когда вопящие фрагменты растаяли в воздухе, – трюк, который удается только раз.
Мейкпис добралась до перил, и Джеймс втянул ее на галерею. Они поспешно открыли дверь и помчались по коридору. Позади воздух дрожал тонким музыкальным присвистом – это призраки выходили из лорда Фелмотта и устремлялись в погоню. Брат и сестра бежали темными коридорами и наконец нырнули в комнату с картами, чтобы перевести дух.
– Нужно подумать. – Джеймс прижал костяшки пальцев к вискам и громко выдохнул. – Мы не можем выбраться из Гризхейза. Все заперто и охраняется. Но если будем бежать достаточно долго, освободившиеся призраки растают. Тогда, даже если нас поймают, мы не будем одержимыми.
– Зато нас могут убить, – заметила Мейкпис. – Мы позволили призракам лорда Фелмотта превратиться в туман. Думаешь, семья когда-нибудь это простит?
– Мы ценные запасные сосуды, и ты единственная, кто знает, где спрятана грамота, помнишь? – возразил Джеймс. – По крайней мере, у нас есть шанс поторговаться. Сейчас они нуждаются в союзниках, как, впрочем, и мы. Армия под стенами дома – большая угроза для всех нас. Нравится нам это или нет… мы все на одной стороне.
– Нет, Джеймс, – выразительно прошептала Мейкпис. – Не на одной.
– В таком случае каков твой план?
Мейкпис приготовилась к возражениям:
– Мы сделаем то, что хотят сделать вражеские саперы, – проделаем дыру во внешней стене. Вынудим Гризхейз сдаться.
Несколько секунд Джеймс смотрел на нее с ужасом и неверием.
– Нет! – отрезал он наконец. – Это измена! Предавая Фелмоттов, мы предаем короля!
– Мне все равно! – бросила Мейкпис. – Но мне небезразличны люди, живущие в этом графстве! – Прерывисто вздохнув, она постаралась облечь мысли в слова. – Может, сэр Мармадьюк появится вовремя и прорвет осаду. Но парламенту необходимо это графство. Ему придется послать другую армию, побольше.
– И что?! – воскликнул Джеймс. – Ты видела, как крепки наши стены!
В его голосе звучала нескрываемая гордость, и Мейкпис заметила это «наши».
– Значит, будет еще одна осада. Долгая. А еды в Гризхейзе немного. Люди начнут поедать собак, крыс и лошадей. Вражеская армия соберет все припасы в окрестных деревнях, поскольку иначе она тоже будет голодать. Идет зима, и голодно будет всем. Станут рубить деревья и драться из-за дров. Потом люди начнут умирать от тифа.
Прямо сейчас враг готов позволить Гризхейзу сдаться, а это означает, что все его жители останутся живы. Но что случится со всеми женщинами, детьми и стариками, если мы не капитулируем, а стены все равно падут?
