– Тебе бы надо быть в доме и требовать свой кусок пирога, – улыбнулся сэр Томас. – Не хочешь попытать счастья? А вдруг найдешь боб? Неужели не хочешь стать королевой на одну ночь?
Мысль о том, чтобы заставить Молодого Кроу пресмыкаться и обслуживать ее, имела некую порочную привлекательность. Но не хватало ей еще оказаться в центре внимания!
– Но я же не стану настоящей королевой, сэр, – ответила она нерешительно. – Завтра я снова окажусь так низко, что каждый будет иметь право меня пнуть. Если бы я разыгрывала могущественную королеву, потом за это пришлось бы заплатить. Все имеет свою цену.
– Только не на Рождество, – жизнерадостно заметил сэр Томас.
– Скажите это гусям, – пробормотала Мейкпис, но тут же залилась краской, поняв, что ответ был не слишком вежлив. – Я… простите…
Почему сэр Томас преисполнен решимости разговаривать с ней именно в эту ночь?
– Гусям?
Сэр Томас, казалось, не рассердился. Только терпеливо улыбнулся. Мейкпис уже не впервые показалось странным, что такой человек может быть сыном Овадии и отцом Саймонда.
– Я неделями их откармливала, – робко пояснила она, – для сегодняшнего пиршества. Гусей, каплунов, индеек. Они жадно набрасывались на корм, который я им сыпала, и понятия не имели, что в конце за все придется платить дорогой ценой. Может, они просто думали, что им повезло. А может, считали меня доброй. Все собравшиеся здесь едят пирог с каплуном и жареную гусятину… Но они тоже заключают сделку, не так ли? Сегодня им удалось посидеть у жаркого огня и объесться до тошноты, распевая во весь голос. Но в обмен на это им весь год придется выказывать свою благодарность: тяжко трудиться и быть покорными желаниям господ. Но, по крайней мере, они сознают, какую сделку заключили. Гусей же никто не предупредил.
Она говорила решительнее, чем намеревалась. Ее по-прежнему преследовал страх. Что, если сама она «откормленный гусь»?
– Неужели для гусей было бы лучше, знай они о своей участи? – спросил сэр Томас. Его тон изменился, став очень серьезным. – Что, если такое знание принесло бы только ужас и страдания?
Мейкпис ощутила, как мороз прошел по коже. Ей вдруг стало совершенно ясно, что ни один из них больше не имел в виду гусей.
– Будь я на их месте, то хотела бы знать, – упорствовала она.
Сэр Томас вздохнул. Изо рта вырвалась струйка пара, туманом осевшая на лице.
– Шестнадцать лет назад у меня был почти такой же разговор с другой молодой женщиной. Она была твоих лет и… я вижу ее в тебе. Не во внешнем сходстве. Но в тебе есть ее отблеск.
Мейкпис с трудом сглотнула. Совсем недавно ей отчаянно хотелось поскорее закончить разговор. Но теперь ответы, казалось, были дразняще близки.
– Она ждала ребенка, – продолжал сэр Томас. – И очень хотела знать, почему моя семья так настаивает на том, чтобы ее дитя росло в поместьях Гризхейза. Она подозревала что-то недоброе, но не понимала, что именно.
«Скажите мне, – просила она. – Больше никто не узнает».
– Хотя я считал, что нарушаю данное слово, но все же исполнил ее просьбу. И тогда она попросила меня помочь ей сбежать.
– Вы помогли ей? – поразилась Мейкпис.
– Иногда глупость бьет в нас с силой молнии. Она была любовницей брата, а я слишком скучным парнем, чтобы взять содержанку. Но до меня внезапно дошло, что эта женщина была единственной, которой я ни в чем не мог отказать. Даже если это означало, что больше я никогда ее не увижу.
Да, я помог твоей матери. И последние шестнадцать лет провел, мучаясь вопросом, правильно ли поступил.
Мейкпис медленно подняла голову и встретилась с ним глазами.
– Пожалуйста, – прошептала она, – объясните, почему меня сюда привезли. Почему мне следует бояться. Больше никто не скажет.
Несколько кратчайших мгновений сэр Томас молча смотрел на едва видные неспокойные звезды.
– Мы странная семейка, Мейкпис, – сказал он наконец. – И у нас есть тайна, которая может очень повредить, если станет явной. У членов нашего рода есть талант, что-то вроде дара. Природа одаривает им не всех, но в каждом поколении есть несколько человек, обладающих этим талантом. Он есть у меня и у Саймонда. У Джеймса. И у тебя.
– Мы видим кошмары, – прошептала Мейкпис. – И призраков.
– А они словно притягиваются к нам. Знают, что у нас внутри есть… свободное пространство. Мы можем вместить огромное количество призраков.
Мейкпис подумала о стаях осаждавших ее призраков, а потом и о медведе, своей величайшей тайне.
– Мы внутри пустые, – сказала она спокойно. – И мертвецы пробираются в нас.
– Привидения вянут и погибают без тел, – пояснил сэр Томас. – Поэтому они всеми силами пытаются продраться в нас, чтобы обрести убежище. Большинство из них слабы и совершенно безумны. Большинство, но не все.
Они почти подобрались к сути дела. Мейкпис это чувствовала, и ей было не по себе.
– Представь, – продолжал сэр Томас, – каким великим должен быть род, если за много лет не потеряны ни опыт, ни навыки, ни воспоминания. Благословение веками накопленной мудрости…
