Конечно, Морган вряд ли можно назвать таким уж надежным источником. Возможно, она готовит какую-то ловушку. Впрочем, у нее могут быть свои причины желать, чтобы Мейкпис разыскала Саймонда. Хитроумная особа, вероятно, все еще надеется навести Фелмоттов на его след.
Мейкпис попятилась, изучая дом и сад. «Она, скорее всего, права, – признала девушка через несколько минут. – Если Эйксуорты сбежали, почему оставили кур, сельскохозяйственные орудия и две связки дров? Вон там валяется тачка, которую они могли бы приспособить, чтобы увезти тяжелые вещи. Зачем бросать все это?»
Ветер усиливался, и Мейкпис показалось, что серое небо еще больше посерело, а в воздухе отчетливо повеяло влагой. Ветер пел свою песню, немного похожую на звуки, которые получаются, если дуть в горлышко пустой стеклянной бутылки. Вот только у Мейкпис возникло неприятное ощущение, что горлышко бутылки – она сама. Мейкпис непроизвольно сжалась и закрыла уши ладонями.
– Что там? – спросил доктор.
– Есть что-то…
Мейкпис не знала, что делать, пытаясь слушать и одновременно не слушать. Слабая свистящая нота имела некий смысл. Мейкпис напрягла слух, нота дрогнула, застонала и стала непрерывно повторяемым словом:
– Ад… ад… ад…
– Где-то здесь призрак, – выпалила Мейкпис. – Нужно убираться отсюда.
Но когда она отвернулась от дома и направилась к дорожке, что-то невидимое набросилось на нее.
Она ощущала, как это невидимое бьется о ее сознание, словно влажные, безумные крылья. Оглушенная и ослепленная, она вскинула руки в тщетной попытке защититься и на несколько шагов отступила в сад.
Куры разбежались. Мейкпис ударилась пяткой о тачку, глянула вниз и застыла. Тот, кто пытался спрятать тело, сделал это не слишком старательно. Свернул клубочком, как нерожденного ребенка, накрыл перевернутой тачкой, а что не удалось прикрыть, засыпал мхом и гнилыми листьями. Но сквозь сухие ветки и влажные листья Мейкпис ясно видела бледную, как гриб, руку. Руку взрослого, но не слишком старого человека, хотя и покрытую мозолями. Здесь голос призрака был громче, и Мейкпис наконец поняла значение слова:
– Помоги… помоги… Помоги…
– О бедный жалкий негодник, – печально пробормотала она. – Теперь тебе уже никто не поможет.
– Эй, ты! – Старик наступал на нее, угрожающе размахивая садовыми вилами. – Что ты там делаешь? Если ищешь что украсть, ты уже опоздала. Нас и так ободрали до костей!
– Нет! – Мейкпис уставилась на острия вил, гадая, есть ли дыры в груди трупа, совпадающие с этими остриями. – Я как раз уходила.
Старик посмотрел на тачку у ее ног, перевел взгляд на лицо Мейкпис, и его собственное исказилось.
– Никуда ты не пойдешь! Энн, быстрее сюда! – завопил он.
Женщина лет тридцати выбежала во двор, мгновенно оценила ситуацию и схватила серп с крюка на стене. Выражение ее лица было таким же трагическим, как у старика: смесь отчаяния, страха, гнева и безумия. Левый рукав и перед платья были усеяны ярко-красными пятнами.
– Это свежая кровь, – выпалил доктор неожиданно.
– Я так и предполагала, – ответила Мейкпис, отступая.
Ее загнали в угол. Если поджать хвост и мчаться через сад, придется продираться через живую изгородь на задах. Если же метнуться к дороге, значит, нужно как-то отбиваться от старика и женщины. Но так или иначе, она понимала, что слишком устала, чтобы опередить их.
– Послушай, – вмешался доктор. – Труп под тачкой почти посинел, а кровь свежая. Она не принадлежит мертвецу.
Лоб у Мейкпис разгладился. Она снова взглянула на женщину.
– Вы ранены. Или кто-то в этом доме ранен.
Старик и женщина переглянулись.
– Помоги… помоги… помоги…
– Позвольте мне увидеть раненого, – порывисто выпалила Мейкпис. – Я смогу помочь. Мой последний хозяин был хирургом и кое-чему меня научил. У меня есть инструменты! Могу вам показать!
Воцарилось долгое молчание. Наконец женщина по имени Энн поманила Мейкпис серпом:
– Ладно, пойдем.
«Доктор Квик, – подумала Мейкпис, – искренне надеюсь, что вы так хороши, как говорят».
– Так… мы предлагаем помощь убийцам? – спросил доктор, когда они приблизились к дому. – Не хочешь сбежать, как только мы подойдем к двери?
– Нет, – ответила Мейкпис.
Конечно, она уже едва передвигает ноги, да и медведь с доктором наверняка тоже утомлены прошедшей ночью. Кроме того, у нее было предчувствие, что, если попытается бежать, снова окажется лицом к лицу с призраком. У нее родилось новое подозрение относительно его желаний.
В маленьком, убого обставленном коттедже было темно. В нос сразу ударил запах крови, на мгновение всколыхнув воспоминания о том, как она разделывала зайцев и куропаток на кухне Гризхейза. Но потом Мейкпис уловила неприятную нотку – смрад гниющей плоти.
Источник вони был очевиден. Закутанный в одеяла мужчина возраста Энн примостился у тлеющих углей. Лицо бледное, с сальной кожей, левое плечо неумело забинтовано полотняной тряпкой, на которой проступило множество пятен, от алого до черного цвета.
