С одной его стороны в нескольких шагах темнел глубокий овраг с растущими густыми деревьями, елями и густым кустарником. Через овраг на другой стороне сквозь густоту деревьев и елей виднелись дома. Там находилась больница и школа. С противоположной стороны крыльца раскинулся вид на большую улицу. Хотя улицей это назвать было трудно.
Вдали стоял двухэтажный серый дом. По соседству расположились такие же длинные бараки, в каком жили Таня с Юрой. Внизу растянулся туалет, и стояли большие деревянные мусорные ящики. Возле соседнего барака копошились куры, и нежилась в луже свинья. Посреди этой улицы у дороги женщина набирала в вёдра воду из колонки. Поперёк дороги развалилась рыжая корова. Почти нигде не было заборов. Фруктовые сады, клумбы и огороды тоже отсутствовали. Рядом с домами ютились сколоченные из плавняка и обитые рубероидом сараи-рыбокоптильни. По рубероиду часто набиты консервные крышки. Чтобы рыба была вкуснее, островитяне её коптили на осиновых опилках,
Издалека послышался протяжный пароходный гудок. Далеко между сопками, утонувшими верхушками в туманных клубах, блестела манящая морская гладь. Там проплывали сейнера, за которыми огромными стаями с криками летали чайки. И куда ни глянь – везде лес, обрывы, скалы, сопки…
Мальчишка вновь зевнул, было, но вдруг далеко на большой скале отчётливо увидел маленький прозрачный силуэт. Подавив зевок, Аркаша всмотрелся, прищурив глаза.
В золотых лучах разгулявшегося солнца силуэт казался безумно красочным призраком. Длинные волосы развивались за спиной, словно золотые крылья. Ноги скрывало облако тумана и создавалось такое впечатление, что призрак стоит на облаке. Это была девочка в коротком прозрачном сером плаще. Хрупкая, неподвижная, загадочная, она стояла на самом краю скалы, протягивая навстречу морю тоненькие ручки. И если бы ветер не трепал её длинные волосы, можно было бы подумать, что это статуэтка.
«Что она делает там? Кто это? Может, это мираж? Или всё же какой-то памятник … Кому он поставлен? Морякам?» – начали путаться мысли в голове мальчика.
Как заворожённый он безотрывно смотрел на таинственный силуэт. Словно изваяние она застыла с протянутыми руками, купаясь в лучах солнца на густом висящем облаке тумана.
– А я тебя знаю, – заставил Аркашу вздрогнуть шепелявый голос.
Перед ним стоял, выпятив пузо, спрятав руки за спину и скосолапив ноги, белобрысый грязный мальчишка.
– Ты был в окне, – продолжал он смешно шепелявить, показывая дыру на месте передних зубов.
– В каком окне? – не понял Аркаша.
– А ты нас ещё «бисоницами» обозвал, – напомнил пацанёнок, шмыгнул носом и смешно оттопырил губы.
Аркаша снова посмотрел на скалу, но там уже никого не было.
«А может это просто мираж?» – подумал он, глядя в солнечную даль.
И даже огорчился, что ему помешал этот белобрысый «бисоница». Пацанёнок вытер рукавом грязного свитера нос, поправил съехавшую на глаза шапку и сказал:
– Я Стасик, а ты кто?
– Аркадий, – представился Сазонов и спросил: – А зачем вы орёте под окнами, да ещё по тазу стучите?
– А это мы в бабку-Ёшку играем. Это ступа ейная, – показал Стасик на дырявый таз, который валялся возле ящиков.
– А дразниться разве хорошо? – подавляя, спрятал Аркаша смех, при воспоминании, как мальчишка растянулся в луже.
– А я играл это, – соврал Стасик и уши его тут же покраснели.
Стасик чем-то понравился Сазонову. Он был совершенно беззлобный. Аркаша, затаив дыхание, снова всмотрелся в скалу и спросил:
– Стасик, а миражи у вас здесь бывают?
– Чево, чево? – не понял мальчишка.
– Миражи.
– А кто это такой? – тупо уставился мальчишка, хлопая белёсыми ресницами.
– О-о, понятно, – досадливо махнул рукой Аркаша на бестолкового малыша. – Ну ладно, пока, – и в раздумьях направился в барак.
– Тю-у, какой важный, – посмотрел ему в след мальчишка, ещё больше отпятил губы, задрал нос, дурашливо передразнил походку Сазонова и побежал в соседний барак к своим подружкам.
Аркаша снова влез под одеяло и мгновенно уснул, как провалился!
КРАСНАЯ ИКРА
Немного погодя, пришла домой Таня. Таня не стала обедать в детском саду. Приехавший племянник совсем не знал острова. И она решила после обеденной трапезы с ним прогуляться. Увидев крепко спящего мальчишку, она усмехнулась и немедленно его растолкала:
– Ну-ка вставай, соня-засоня! Уже полдень, а ты спишь, как новорождённый!
– Я почему-то никак не могу проснуться. Всё сплю и сплю, – вяло пожаловался мальчик и поёжился: – И вообще, холодновато у вас.
– Так это, мил друг, адаптация. Через недельку, другую оклемаешься и войдёшь в норму нашей жизни, – объяснила его состояние Таня и позвала на кухню: – Пойдём, крепкого чаю попьёшь от сонливости. А коли холодно, обогреватель включи. Мы печку на ночь протапливаем. Днём дома никого нет.
Аркаша неохотно выполз из-под тёплого одеяла, оделся в тёплый спортивный костюм, прошёл на кухню, сел к столу и, зевая, сообщил:
– Я, кстати, уже ел. И даже на улицу ходил.
– Ну, молодец! – похвалила тётка и поставила на маленькую электрическую плитку чайник.
