Девочка с пальчик полностью

А теперь взгляните, как Девочка с пальчик управляется с мобильным телефоном – перебирает кнопки, играет в игры, листает поисковик. Она охотно заходит на когнитивное поле, которым по большей части пренебрегала прежняя культура словесности и наук: это поле можно назвать процедурным. В начальной школе все эти манипуляции, жесты пригождались разве что для того, чтобы заучить простейшие арифметические действия или, иногда, усвоить элементарные правила риторики и грамматики. Сегодня, вступая в конкуренцию с абстракцией в геометрии и с описанием в нематематических науках, эти процедуры активно входят в знание и технику. Они формируют алгоритмическую мысль, которая разбирается в порядке вещей и помогает нам в практической деятельности. Прежде, по крайней мере стихийно, она использовалась в юриспруденции и медицине. Эти дисциплины изучались отдельно от науки и словесности как раз потому, что пользовались рецептами, цепочками жестов, наборами формальностей или приемов – процедурами.

Сегодня очень и очень многое – посадка самолета на взлетную полосу; организация воздушного, железнодорожного, автомобильного, водного сообщения на континенте; серьезная хирургическая операция на сердце или на почке; слияние двух компаний; решение абстрактной задачи из тех, что требуют расчетов на сотнях страниц; проектирование чипа, программирование или использование GPS – требует подхода, отличного от дедукции геометра или индукции экспериментатора. Объективность, коллектив, технология, организация и т. д. регулируются в наши дни не столько декларативными абстракциями, которые два с лишним тысячелетия вынашивались науками и словесностью и утверждались философией, сколько алгоритмической или процедурной когнитивностью. Для философии, по природе своей аналитической, воцарение этой когнитивности просто невидимо: ей недостает мысли, причем не только средств, но и объектов мысли и даже ее субъекта. Она лишь отнимает у нас время.

В этом новшестве нет ничего нового. Алгоритмическая мысль предшествовала греческому изобретению геометрии и вновь возникла в Европе с Паскалем и Лейбницем, которые изобрели по арифмометру и, как и Девочка с пальчик, пользовались псевдонимами. Эта революция, сколь решительная, столь и скромная, осталась незамеченной философами, вскормленными наукой и словесностью. В эту эпоху между геометрической формальностью – науками – и личной реальностью – словесностью – заявил о себе новый способ познания людей и вещей, ранее опробованный в медицине и в праве, равно стремившихся объединить юрисдикцию и юриспруденцию, больного и болезнь, частное и универсальное. Так и появилось наше новшество.

С тех пор на процедуре и алгоритме были основаны тысячи эффективных методов. Прямая наследница догреческого Плодородного полумесяца[15], персидского ученого Аль-Хорезми, писавшего на арабском, Лейбница и Паскаля, – сегодня алгоритмическая культура подчиняет себе области абстрактного и конкретного. Словесность и науки проигрывают извечную битву, начавшуюся, как мне приходилось говорить, в платоновском диалоге «Менон», где геометр Сократ высказывает презрение к рабу, который вместо доказательств использует процедуры. Сегодня я называю этого безымянного прислужника Мальчиком с пальчик: он одолевает Сократа! Тысячи лет спустя презумпция компетентности возвращается!

Новая победа старых процедур связана с тем, что алгоритм и процедура опираются на коды… Мы возвращаемся к именам.

Код[16] – вот термин, во все времена общий для права и юриспруденции, с одной стороны, и для медицины и фармакологии – с другой. Сегодня им также пользуются биохимия, теория информации, новые технологии: код относится к знанию и деятельности в целом. В прежние времена чернь не понимала в юридических и медицинских кодах: их письменные формулы, пусть и открытые для всех, могли прочитать только ученые. Код походил на монету с двумя несовместимыми сторонами, орлом и решкой: он был доступным и секретным. С некоторых пор мы живем в цивилизации доступа. Языковым и познавательным выражением этой культуры как раз и становится код, который дает доступ или его запрещает. Поскольку же код устанавливает набор соответствий между двумя системами, переводимыми одна на другую, у него по-прежнему есть две стороны, необходимые нам в среде свободной циркуляции потоков, новизну которой я описал выше. Чтобы сохранить анонимность и в то же время оставить доступ свободным, нужно использовать код.