Пашка с матерью жили в соседнем доме. Яна спрятала коробку, не взяв с собой ничего из нее. Потом подумала и надела на палец полюбившееся кольцо. Я теперь всегда буду его носить, Олег!
Маргарита Семеновна, эффектная шестидесятипятилетняя дама, работала секретарем директора в одном из академических институтов, была весьма начитанной, умной, с отличным чувством юмора и уже лет сорок встречалась с женатым любовником, зачастую сама над собой подшучивая. Вот и сейчас она встретила Яну словами:
– Можешь вообразить, захожу сегодня в бухгалтерию, так мне одна тетка заявляет: «Маргарита Семеновна, вы на пенсию не собираетесь?» Я ответить еще не успела, как наша главбухша говорит: «Что ты, Надя, Маргарита Семеновна у нас еще о-го-го, она еще ведет половую жизнь!» Вот же сука!
– Да она вам просто завидует!
– Конечно, я понимаю! Но зачем говорить об этом вслух? Ну, я ей выдала!
– Могу себе представить!
– Да, я сказала: регулярную половую жизнь, я буду вести, когда выйду на пенсию! А сейчас это так, секс-эпизоды!
Яна расхохоталась и поцеловала Маргариту Семеновну.
– Вы молодчина!
– А что у тебя стряслось? Выкладывай!
– Маргарита Семеновна, скажите, ваш Григорий Иванович может помочь продать драгоценности?
– Продать? Ну, я не знаю. Но оценить, притом честно, может. Ну и, наверное, посоветует, как может продать. А кому это вдруг приспичило?
– Мне.
– Тебе? Какие это у тебя драгоценности? Откуда?
– Я получила наследство. – И Яна рассказала славной женщине все.
– Ничего себе... Как красиво... Значит, этот кретин любил тебя все эти годы... А ты... Тьфу, какой козел, он, конечно, просто боялся этой разницы в возрасте. Идиот, болван! Но история, как в кино... А ты и вправду хочешь это все продать? Ой, а у тебя колечко, дай-ка взглянуть. Красота! Ты колечко не продавай! А мать твоя хороша! Вот ведь поганка! Знаешь, ты правильно все рассудила! Продавай к чертям эту квартиру, может, потому тебе и счастья нет, что мать твоя, подлая, порчу какую-нибудь навела... Я вот прямо сейчас Григорию позвоню.
– А это удобно?
– Удобно, удобно. Кто заподозрит семидесятилетнего мужика в изменах? Алло! Гришенька?
Тимофей вошел в пустую квартиру и вдруг обрадовался, что жены нет дома. Он чувствовал себя вконец разбитым. Сбросил с ног ботинки, снял куртку, повесил в шкаф. Сброшенные ботинки нарушали идеальный порядок прихожей. Ну и пусть! Неохота сейчас наклоняться, ставить их на специальный коврик. В конце концов, я приехал на машине... В одних носках он прошел в гостиную и с размаху плюхнулся на диван. Подумал со смехом – будь Юлька дома, я бы уже заработал как минимум три замечания. Особенно за бросок на диван! Он встал и опять же в носках отправился на кухню. Налил себе виски, взял лед и орешки. Поставил все это на маленький поднос, отнес в комнату, поднос поставил на пол рядом с диваном, нарочно разбежался и опять прыгнул на диван. Задрал ноги на спинку, дотянулся до стакана с виски, отпил глоток и произнес вслух:
– Ах, хорошо!
Но тут же подумал: мне почти сорок, а веду я себя как глупый школяр, оставшийся дома без строгих родителей! Лежать, задрав ноги на спинку, было неудобно. Он поменял позу, поставил себе на живот вазочку с орешками.
Зазвонил телефон. Мама!
– Тимошенька, у тебя все нормально?
– Да, мамочка! А у тебя?
– Я была сейчас в театре, но спектакль такой скучный, что я ушла. И знаешь, кого я там встретила?
– Неужто Юльку с подружкой?
– Вот именно, с подружкой!
– Что ты хочешь сказать?
– Ничего!
– Мама, ты что, хочешь сказать, что Юлька в театре с каким-то мужчиной?
– Да не с каким-то, а со знаменитым писателем, Леонтием Зноем!
– Как ты сказала?
– Леонтий Зной!
– Ни фига себе! Сроду о таком не слышал! И что, хороший писатель?
– Тим, я не понимаю!
– Мам, ну даже если... Я в театр ходить не люблю, художественную богему не перевариваю, а Юлька молодая, красивая, пусть...
– Ты же, по-моему, любишь свою жену? – растерялась Ольга Варламовна.
– Мам, я что, похож на мавра?
– Тимоша, у тебя есть женщина?
– Да бог с тобой, мама! Я просто не ревнив в принципе... А ты зачем мне позвонила? Испортить на ночь настроение?
– Нет, ввести тебя в курс дела! Тебе не пойдут рога, мой мальчик, ты слишком коротко стрижешься, заметны будут даже крохотные рожки! – рассердилась Ольга Варламовна и в сердцах швырнула трубку.
Тимофей кривил душой, говоря что совсем не ревнив, интересно, что за история? Надо посмотреть, как поведет себя Юлька. Он набрал номер матери.
– Мам, а Юлька тебя заметила?
– Понятия не имею! Специально ей на глаза я не лезла. Все-таки тебя проняло, Тимоша?
– Да нет, но иметь такой козырь в рукаве вовсе не плохо! Так, на всякий случай!
Ольга Варламовна была довольна. Может, наконец, ее сын проснется... Что это за жена? Хотя, казалось бы, придраться не к чему. Красивая, великолепная хозяйка. Детей не хочет? Ну и пусть, Ольга Варламовна вовсе не жаждала иметь внуков. И уж тем более от этой Юльки...
А Тимофей, хладнокровно спрятав козырь в рукав, включил телевизор и через несколько минут задремал. Стоявшая на животе вазочка с миндалем упала, орешки просыпались на диван и ковер.
