– Он за тобой поехал, да? – прозвучал неминуемый вопрос. И я не выдержала, быстро отвернулась от подруги, подняв голову к верху. Но слезы все равно хлынули из глаз, как из переполненной ванны.
Я плакала совершенно беззвучно, слезы просто текли по щекам ручейками. Это, еще так понимаю, я под действием успокоительного, а то истерика не заставила бы себя долго ждать.
Подруга резко развернула меня, заставив посмотреть в глаза.
– Лиза что, что он сделал с тобой?! – чтобы понять все, ей не понадобился мой ответ.
– Урод! Собирайся в полицию поедем! – Светка метала молнии, но я лишь безжизненно помотала головой.
– Что! Почему? Он должен ответить за все! Или … Лиза! Я видела твое лицо, когда вы с ним танцевали! Ты что, влюбилась в него? Но как так получилось? Прости, глупый вопрос, по нему пол города сохнут …
– Давно, я люблю его уже давно, – так же тихо и хрипло сказала я, перебив Светку, но она сразу услышала.
И тут меня прорвало как платину на реке. Я должна была рассказать, хоть кому-нибудь. И мне становилось легче. Светка не перебивала, лишь удивленно округляла свои глаза. Когда я дошла до сегодняшней ночи, подруга сама уже чуть не плакала.
– Но почему он так с тобой? Ты ему сказала, что любишь его? – спросила в сердцах подруга.
– Шутишь?
– Тогда я вообще ничего не понимаю. Невинность вообще-то все ценят. Вон у Андрея вообще фетиш по этой линии. У меня твой рассказ с образом Волкова никак не вяжется. Все бабы сами на него бросаются, брать кого-то силой не его вариант точно. Любая была бы только рада оказаться на твоем месте. Наверное, его взбесило то, что ты сбежала. Вроде как тем самым ему отказав, – продолжала рассуждать подруга.
– Не знаю, – отвечала обреченно я.
– Все что я о нем слышала – это то, что он обалденный и щедрый любовник, а у тебя, получается, ни того ни другого.
– На счет щедрости ты не совсем права, – и я показала подруге СМСку о пополнении баланса, от которой у нее глаза на лоб полезли.
– Лиза, да это же целое состояние, – присвистнула Светка, глядя на баланс моего телефона.
– И что ты теперь будешь делать? – спросила она у меня.
За все время нашего с ней разговора я успела немного успокоиться. Слезы уже не бежали из моих глаз солеными дорожками. И стоя перед зеркалом, я пыталась привести себя в порядок, чтобы не дай бог меня родители в таком виде не увидели. Достаточно того, что они за меня переживали, пока я в больнице была.
– А что я могу сделать? Мой темный ангел получил от меня что хотел, не забыв щедро заплатить за причиненные неудобства. Но деньги я ему все равно верну, они мне не нужны, учитывая то, за что он мне их заплатил, – жгучая боль напополам с обидой плескались у меня внутри, пока я все это говорила Светке, но твердо дала себе установку больше не реветь. Все, хватит с меня сырость разводить. Это же не конец света, переживу как-нибудь.
– Слушай, а рука у тебя почему перебинтована? – озабоченно спросила подруга.
– Да там пустяки. Я когда сознание теряла, неудачно об угол стеклянной стены рукой проехалась, – ответила небрежно, разглядывая свою забинтованную конечность, хотя не имела не малейшего представления, что там на самом деле.
– А на работу ты сегодня идешь?
– Нет, мне больничный на две недели дали, представляешь. Мой первый больничный, – сказала я невеселым голосом.
– И на учебу, соответственно, тоже ходить не будешь – сделала заключение Светка.
– Соответственно, – ответила я, медленно выдыхая.
– Ну ничего страшного, отдохнешь как раз, а то ты как негр на плантации, от рассвета до заката, – и подруга засмеялась над своей шуткой.
– Ладно, мне пора. Мама в новом доме ремонт затеяла, меня теперь везде таскает, заколебала уже. Я думала родители вот-вот съедут и оставят меня одну в новой квартире, а они и не думают. Если хочешь, с нами поехали, отвлечёшься, – спросила Света, и я была ей благодарна за поддержку.
– Хочу немного одна побыть.
– Понимаю, но ты сразу звони, если что. Я как муха, одна нога там, другая здесь. Поняла? – и я опять невольно улыбнулась, провожая подругу к выходу.
Вот что ни говори, а умеет Светка поддержать в любой ситуации. И мы распрощались на этой веселой ноте.
Когда она ушла, я все-таки размотала свою руку. Порез оказался длинным (от запястья до самого сгиба), но не глубоким, поэтому я решила его больше не перебинтовывать.
Неделя пролетела просто незаметно. Я словно была на каникулах в начальной школе, когда совершенно ничего не надо делать. Родители уделяли мне все свое внимание и ничего не заставляли делать. Поначалу мама даже посуду за мной мыла, но я соглашалась на это только первые два дня, потом решила, что этак совсем разлениться можно. Хоть я и на больничном, но не инвалидка же.
Вечером у нас была обязательная семейная прогулка. Родители и без меня так вечера проводили, а теперь, раз доктор прописал мне свежий воздух, это стало обязательным и для меня. Я не сопротивлялась. Давненько я уже так не прогуливалась, неспешно и без цели.
