– Ну ты и отчаянная Лизка! Он ведь назад эти деньги не возьмет, только лишнее внимание к себе привлечешь, – поделилась подруга своей догадкой.
– Знаешь, я как-то об этом не подумала. Все равно верну. Пусть подавится, – а подруга только улыбалась моей детской самоуверенности.
– Ладно, жди здесь, – и Светка упорхнула в банк.
Не прошло и двадцати минут, как она уже вытаскивала из своей сумочки пачки денег.
– Слушай, а у тебя пакет есть, а то мне их и положить некуда? В карман не полезут, – начала я как-то растерянно.
– Держи пакет, – засмеялась опять подруга.
– Тебя ждать? – спросила Светка, когда остановила машину на парковке возле нашего ресторана.
– Нет, не нужно, я потом сама дойду. Здесь же недалеко. Вдруг Максима Викторовича еще на месте нет, ждать придётся. Спасибо тебе, Свет, – поблагодарила я в очередной раз подругу.
– Да не за что, – ответила она, а я, прижав пакет с деньгами к себе, решительно направилась в ресторан.
На входе меня встретила Маринка, удивившись моему появлению.
– Максим Викторович на месте, – спросила я ее.
– Да на месте. Ты к нему? – спросила она с улыбкой, а я, кивнув, направилась в кабинет босса.
– Здравствуйте, Максим Викторович, почему вы меня уволили? – начала я с ходу, пока не растеряла всю свою решительность.
– Лиза?! – он ошарашенно смотрел на меня, когда я без стука ввалилась в его кабинет.
Он долго думал, не решаясь мне ответить. Видно было, что не знал что и сказать, а в глазах я читала сочувствие. Вот только мне этого было не нужно.
– Не нужна мне ваша жалость, не нужно на меня так смотреть. Мне нужна моя работа, – я никогда не чувствовала между нами разницы, ни возрастной, ни социальной.
А сейчас, в этой ситуации, я была даже выше его и считала, что имею полное право так с ним разговаривать.
– Это он?! Он попросил меня уволить. Какое он вообще имеет право вмешиваться в мою личную жизнь? Ведь я столько сделала уже для нашего ресторана и столько еще могу сделать. Я хочу здесь работать, – мой босс смотрел на меня и, наверное, не переставал удивляться моей наглости, но не перебивал.
Я подошла к его столу и выложила на него из пакета пачки денег. Меня просто переполняли боль, злость и обида. Я топила их в себе, а они все равно подступали как тошнота к горлу, которую невозможно остановить.
– И передайте ему … – голос мой сорвался.
– Что ты хочешь передать мне, Лиза? – я окаменела, услышав за своей спиной ледяной голос.
Как только я уехал из больницы, то сразу же перевел Лизе на телефон небольшую для меня сумму, так как на работу, скорее всего, ей теперь будет сложно выйти, а с финансами у ее родителей не густо было. Попросил Ивана, чтобы тот ей больничный выписал, хотя он и отнекивался, говоря, что с таким диагнозом не положено, но потом все-таки пошел мне на встречу.
Прошла уже целая неделя с той проклятой ночи, но воспоминания все не меркли. Я возлагал большие надежды на фразу "Время все лечит", но она не работала.
Первые дни я метался как тигр в клетке и только из далека наблюдал за ней, когда она гуляла с родителями. Я изводил себя воспоминаниями, но долго так продолжаться не могло, я просто сходил с ума. Угол в моей комнате был раздолбан как чертова стена плача. Туда летело все что не попадалось мне под руку, а когда не попадалось ничего, просто долбил ее кулаками.
Я метался в ожидании того, что моя девочка все-таки заявит на меня в полицию и я хоть ненадолго побуду с ней рядом, но она этого не сделала.
Макс пару раз пытался сообщить мне что-то по работе, но нарвавшись на ответ, который посылал его далеко и на долго, больше не приставал. Но потом до меня дошло, что в данной ситуации работа для меня хоть какая-то альтернатива чтобы на время ее забыть.
И я начал зверствовать на работе. Тот темп, который я задавал, не выдерживал никто. Секретарша уволилась в первый же день. Приходящие на ее место не задерживались и двух часов, а после десятой претендентки на это место, вообще наступило затишье, никто больше смертницей становится не спешил. Я работал до позднего вечера, никуда не выезжал, все встречи проходили в офисе. Еду мне то же доставляли прямо в кабинет. Макс больше со мной не разговаривал, знал, что лучше переждать. Когда заканчивался долгий и чертовски тяжелый для моих подчиненных день, я ехал в спорт зал. После того, как я выжимал до предела свой мозг, мне было необходимо отыграться еще и на своем теле по максимуму.
Через пару дней я понял, что просто не могу выносить присутствие людей, боялся сорваться на ком-нибудь и решил повесить грушу себе домой. Ребята, которые привезли ее чтобы установить, увидев мой раздолбанный угол, предложили обшить часть стены темно-серыми матами в тон квартиры. Уже на следующий день в моем доме появилась зона, на которой я срывал весь негатив и злость. Злость на самого себя. Я долбил эту грушу до тех пор, пока руки трястись не начинали, и я понимал, что просто больше не могу. В этот момент я просто делал пару шагов назад и падал на кровать, а на задворках покидающего меня сознания была она.
