Ладно, было и было, нечего теперь сопли на кулак наматывать. Сейчас выйду из душа, выкину из номера эту шалаву, забуду обо всем, что произошло и настроюсь на рабочий лад.
Но то, что я увидел, вернувшись в комнату, заставило меня поменять свои планы.
Моника полулежа сидела на диване, уткнувшись лицом в кожаный подлокотник и тихо плакала. В полумраке я не видел ее лица, но негромкие всхлипывания доносились до моих ушей.
И тут я впал в ступор. Что я натворил! Как все это произошло. Я фактически изнасиловал ее. Мой секс с другими никогда не отличался мягкостью, но именно жесткости от меня и хотели. Все мои бывшие только и мечтали о том, чтобы их грубо взял властный мужчина и подчинил себе. И такая ситуация, честно говоря, со мной впервые.
Я бесшумно подошел к дивану и сел рядом. Я не знал, как вести себя дальше.
– Я думал, тебе понравилось, ты же сама вроде не прочь была, – да, на извинения это точно не похоже. От моих слов Моника лишь еще больше всхлипывать стала, и, не глядя на меня, попыталась заправить смятую блузку в юбку. Я обратил внимание на то, что разрез на ее юбке стал больше, значит, я в своем порыве не заметил, как порвал.
Да уж, гордиться не чем, и мне как-то так сразу ее жаль стало, не конкретно ее, а вообще этот образ униженной девушки. Ведь такое с каждой могло случиться, а если бы с Лизой?
– Прости, я правда не думал, что так получится. Просто злой очень был. Как-то навалилось все, и секса у меня давно не было, – меня как прорвало на откровенности, и я говорил, не глядя на нее.
Боковым зрением я уловил, что она подняла голову, и посмотрел на нее. Лицо Моники было заплаканным, щеки исполосованы грязными дорожками от растекшейся туши, губы припухли. Она выглядела так маняще невинно, что хотелось ее поцеловать, обнять и утешить.
Увидев в моих глазах чуточку нежности и неподдельное раскаяние, она потянулась ко мне обняла, и разрыдалась на моей голой груди, так как после душа, я успел накинуть только спортивные штаны.
Я неловко обнял ее и почувствовал, как по моей груди стекают мокрые дорожки ее слез.
– Ну все-все, не плачь, – я пытался успокоить ее как мог, и стал поглаживать по голове.
Она подняла ко мне свое лицо, и, не открывая своих заплаканных глаз, в каком-то необъяснимом порыве, стремительно нашла мои губы и прижалась к ним в просящем поцелуе.
Ее губы были солеными от слез, и я ответил на поцелуй, сначала нежно, а потом настойчиво, прекрасно понимая, чем все это закончится.
Наши языки начали сплетаться, а ее ручки нерешительно поглаживали мой обнаженный торс.
Стон, который вырвался из моей груди, был от безысходности. Я одним движением взял ее за талию и пересадил к себе на колени, а она, в свою очередь, лихорадочно стала срывать с себя одежду.
Пока она пыталась безуспешно расстегнуть свою блузку с сотней пуговок, я поднял ее уже свободно болтающуюся юбку до пояса и через белье, большим пальцем руки стал ласкать самое чувствительное местечко между ног. Когда мой указательный палец вошел в нее, а большой продолжал выписывать нежные узоры на клиторе, она застонала уже в голос, высказывая нетерпение.
Я удовлетворил ее негласную просьбу, приподняв, и медленно стал насаживать на свой, уже возбужденный член. Утолив свой первый голод, я двигался медленно и размеренно. Она откинула голову назад, и сама стала задавать ритм, ускоряя свои движения. В этот раз кульминации мы достигли оба.
Отдыхали мы на диване, я, откинувшись, а она на мне, не меняя позы.
Я был еще в ней, когда она захотела слезть с меня, и мой член, приняв это за продолжение, моментально пришел в боевую готовность, и я, не дав ей встать, стал опять погружаться в Монику.
– Может, тогда на кровать переместимся, – сказала она, зазывно улыбаясь и продолжая насаживаться на меня. Одной рукой она уперлась в мою грудь, а другой медленно спускала лямки бюстгальтера с плеч, демонстрируя свою шикарную грудь. Я губами поймал прыгающий передо мной сосок и прикусил его через тонкое кружево. Моника охнула и замерла. В этот момент я снял ее с себя и понес на кровать.
Положив ее, я быстро освободил себя от остатков одежды, а вот с ее раздеванием я решил не спешить, решая, что еще оставить на Монике кроме черных чулок, но она помогла решить мне эту проблему, быстро скинув с себя блузку, юбку и белье.
Я широко развел ей ноги, и одним мощным движением погрузился в ее влажное лоно до предела, она выгнулась застонала и стала двигаться в такт моим толчкам, принимая меня все глубже и глубже. Почувствовав, что скоро настанет разрядка, я пальцем нашел ее клитор, и уже через несколько секунд, она стала извиваться подо мной в волнах экстаза, и несколькими быстрыми толчками я догнал ее, шумно кончив.
Откатившись, я лежал на кровати облегченный во всех смыслах. Она смогла доползти мне под бок и моментально отключилась.
А вот моя совесть, не давала мне так же быстро заснуть как Монике.
