«Да вспомнил ты, вспомнил – только, кажется, не то, что нужно».
– Меня. Зовут. Макс, – тихо и зло произнесла она. – А ты – террорист. И я не знаю никакой Киры. Кто это? Твоя любовница?
Он, похоже, снова ничего не слышал и повис на ней, теряя ориентацию.
– Эй, эй, не отключайся!
Она взвалила его себе на плечи и, заставляя идти, довела до санузла. Грубыми рывками сорвала с Игоря одежду, усадила в ванну и стала поливать из душа, стараясь не смотреть на него, голого, в одном жилете. Его мокрые волосы вытягивались вместе со струями воды и лезли в глаза, мешая смотреть. Он обхватил руками края ванны, пытаясь не падать, и тихо смеялся, и смех его был похож на плач.
Глубокой ночью, когда они лежали в разных концах единственной комнаты квартиры номер сорок два, он тихо произнес с кушетки, на которой скрутился под тонким синтетическим пледом:
– Ты же могла просто не возвращаться и подождать, пока я умру. Наверняка бомба остановилась бы. Почему ты вернулась?
Она бесшумно подошла к нему, присела на корточки, нашла в темноте провалы его глаз.
– А если бы не остановилась – тогда что? Весь этот дом взлетел бы на воздух?
Он молчал, сливаясь с чернотой комнаты.
– Игорь, я не убийца. Я просто хочу свою свободу обратно. Ты же знаешь, что нужно делать. Вспомни пароль – и все это закончится.
Он обреченно закрыл глаза.
– Есть ужасно хочется. Но, боюсь, если поем, меня снова вывернет.
Макс молча пошла в прихожую, подняла с пола коробку с мандаринами. Вернулась, села на край кровати и вложила в его ладонь оранжевый плод.
Он попытался его очистить, но пальцы не слушались.
– Я поняла.
Сжимаясь от страшного дежавю, она очистила мандарин, отломила дольку и поднесла к его рту.
Он обхватил мандарин губами, с трудом проглотил – и заплакал.
Яичница аппетитно шкворчала на сковородке под ловкими руками, распространяя аромат по всей кухне. Макс старательно двигала лопаткой, пытаясь распределить полупрозрачный белок по раскаленной поверхности.
Лопатка грохнулась об пол, Макс попятилась.
– Что с тобой? – Соколов тревожно уставился на нее, оторвавшись от панели с кодом, которая висела в воздухе над белым рюкзаком. Он писал бесконечные строки, проговаривая еле слышно комбинации цифр, – все пытался вспомнить несуществующий пароль.
– Н-ничего.
Она рванулась к подоконнику, стала открывать дверцы серых шкафов, делая вид, что что-то ищет; схватила гору ложек и вилок, потащила на стол, рассыпала половину по дороге, бросилась поднимать – и села на пол, сцепив дрожащие руки в замок и глядя дикими глазами в стену. Над столом волнисто и неаккуратно был приклеен постер с бело-красным космическим кораблем «Вояжер-2055».
Еще вчера его там не было.
– Держи себя в руках, – сквозь зубы процедила Макс. – Держи себя в руках.
– Это из-за записи?
– Нет. Ты помнишь этот постер? Он был здесь вчера?!
Соколов непонимающе глянул на «Вояжер».
– Вроде да, но… я не могу сказать точно. А что?
Он подошел к плите и сдвинул дымящуюся сковородку в сторону. Присел рядом с Макс на корточки, словно та была ребенком.
– Ты надышалась вчера этим газом, да?
– Пошел на хер!
Она грубо толкнула его, побежала в ванную и закрылась на щеколду, дрожа всем телом.
Макс выкручивала краны, чтобы вода шумела и билась о фаянс, и боялась смотреть на стены – потому что знала уже, что это ее собственная ванная, та самая обшарпанная ванная из квартиры, где она провела детство. Ванная трансформировалась на глазах, принимая очертания ее ада, ее тюрьмы, того места, где она, наивная и глупая, так долго пряталась, – а потом все исчезло,
– Макс. Это из-за записи?
– Пошел вон! – Она в истерике швырнула в закрытую дверь бутылку с гелем для душа.
Игорь отпустил дверную ручку.
Сидя на колючем пластиковом коврике, Макс достала из кармана джинсов ручку-диктофон и яростно зажала светящуюся кнопку перемотки.
3:45:57
4:02:13
7:23:24
8:13:47
